Спотыкаясь и дрожа, но стараясь не сбавлять хода, я прошла вдоль высокой изгороди, за которой виднелись фруктовый сад и выставка последних модных новинок для огородных чучел. Потом я перебежками проскочила от навесов до старого амбара с вывеской: «Обмен и продажа комиссионных товаров», а от него к чудесным древним дубам, таким же старым, как те, что росли возле бабушкиного дома. На парковке перед кафе я заметила несколько машин, а у черного входа – пару пикапов. Ни намека на древний ржавый грузовик Томаса. Отлично. Пока у меня есть возможность гордиться своей способностью инстинктивно находить путь, ему незачем знать, что случилось с «хаммером» и телефоном.
Стараясь держаться в тени сарая, я рассматривала черный вход, окна и крыльцо для разгрузки товара. Кафе Дельты было очень маленьким, уютным и гостеприимным местечком. Во дворе стоял старый стол для пикника и дощатые стулья, у крыльца находились ящики для овощей, а над дверью в кухню висел полинявший от времени плакат с надписью: «Пейте кока-колу». Парочка толстых котов вынырнула из кустарника, мурлыча и мяукая в мою сторону, несколько толстых собак высунулись из собачьего лаза в двери, а потом…
А потом появился козел.
Он рысцой выскочил из тени дуба, растущего слева. Лохматая белая угроза в кожаном собачьем ошейнике. Бэнгер! Томас присылал мне его фотографии. Но ни разу не написал, что Бэнгер работает сторожевым козлом. Бэнгер смерил меня мрачным взглядом блестящих козлиных глаз. И перешел на галоп, воинственно мотнув бородой. Острые рога мотались вверх-вниз, как кресло-качалка. Приближаясь ко мне, Бэнгер явно прицеливался.
– О черт!
Бросив канистру, я побежала к задней двери кафе. Козел перехватил меня на полдороги. Мне удалось нырнуть между грузовиками, Бэнгер галопом последовал за мной. Завернув за угол, я заметила выступающую часть здания – какую-то пристройку вроде кладовой. И к моему огромному облегчению, на двери этой пристройки оказалась цветная вывеска:
Сортир. Томас присылал мне фотографии отсюда. Ванная и спасение. Благодарю тебя, Господи.
Мне удалось запрыгнуть внутрь и хлопнуть дверью в тот самый момент, когда Бэнгер меня догнал. Бум. Пошарив рукой в темноте, я нащупала выключатель. Щелк. На двери болталась старая заслуженная защелка. Клац. Сама дверь была хлипкой, замок ненадежным, но их хватило, чтобы почувствовать себя в безопасности.
– Смирись, Козел Сатаны, – крикнула я через дверь. – Иначе превратишься в шаурму.
Бэнгер боднул дверь еще пару раз, потом отступил. Я прислушивалась до тех пор, пока злобные маленькие копытца не зашуршали по гравию в сторону от двери. Вздохнув с облегчением, я обернулась.
И на меня уставились кислотного цвета форели и стая индеек.
– Пассажиры Ноева Ковчега обкурились, – восхитилась я. Но тут же отвлеклась на чудного вида электрообогреватель, который дышал на меня теплом со стены, раковины с запасом бумажных полотенец, мыла, горячей и холодной воды и – в узкой нише, где обитали пурпурные индейки, – волшебного туалета с бачком.
Тепло, горячая вода, мыло, комфортное сиденье унитаза. Рай.
На повторную встречу с Бэнгером я выйду во всеоружии и полная сил. Я позволила себе бросить взгляд в зеркало над раковиной, вздрогнула и занавесила зеркало курткой. Положила на раковину длинный вязаный шарф и солнцезащитные очки. Я надену эти очки поверх шарфа, которым оберну шею и голову, – войду в образ Одри Хэпберн в «Завтраке у Тиффани» 1960 года. И на виду останется только намек на Призрака Оперы с его шрамами.
Я стряхнула ботинки, сняла носки, шерстяные штаны, плотную поддевку, фланелевую рубашку, меховые наушники. Осталась в белом кружевном лифчике и плотных термоштанах с заплаткой на липучке Велкро, которую можно было снять при необходимости. Я набрала горсть бумажных полотенец. Рывок – и теплая заплатка отправилась в кучу сброшенной одежды. Темный треугольник волос в окошке серой ткани будет сегодня первым в очереди на помывку.
Набрав полную раковину теплой, мыльной, изумительной воды, я начала отмываться – тщательно, как птичка королек в своем гнезде. И если не считать покрытой шрамами правой стороны тела – а я очень хорошо научилась с ней не считаться, – я чувствовала себя почти расслабленно.
А потом я, не торопясь одеваться, устроилась на разрисованном форелями сиденье, положила одну замерзшую ступню на колено. И начала растирать пальцы, решив, что носки вполне могут еще немного просохнуть. Звуки, раздавшиеся снаружи, чередовались со скоростью пулеметной очереди. Рев мотора, тишина, железный хлопок двери, хруст гравия под тяжелыми шагами.