– Почти два года мы друг к другу не прикасались. Пайк начал много пить и курить травку с Сантой. Исчезал на все выходные, делал бог знает что. А я? Я несколько раз изменила ему с рыбаками, которые останавливались в Ков на пути к озерам. Как тебе такое признание?
Я вытерла слезы.
– В то время тебе это было нужно.
Она кивнула.
– Мои дети погибли, а я не могла даже думать об этом. Мне было плевать, выживу я или умру. Муж меня больше не хотел. Так какая была разница, что делать? – Она вздохнула. – Пайк все это знает. Мы давно уже с этим разобрались.
– А что вас свело вместе?
– Не что, а кто. Твоя бабушка. Она переживала за нас, все время повторяла, что у нас все наладится, если мы вспомним, за что любим друг друга. Твоей мамы тогда уже не было, в смысле она укатила в Атланту делать карьеру и работала помощником юриста в фирме твоего отца. Мэри Ив было одиноко, у нее было полно свободного времени, и она приходила в наш дом каждый день… Черт, не в дом, дома у нас тогда не было, только старый трейлер в лесу. Она каждый день приносила бисквиты и говорила со мной. Когда умерли мои бабушка и дедушка МакКендаллы, мне в наследство досталось кафе. Никто не думал, что я стану им заниматься. Даже моя мама – тот еще подарочек – говорила, что я его не заслуживаю. Что я не справлюсь с делами и должна отдать кафе ей и папе. Запретила отцу давать мне деньги на начало работ. Кафе тогда было всего лишь киоском с сэндвичами. Там даже плиты не было.
Мэри Ив помогла мне с начальным капиталом. Она сказала, что нужно следовать зову сердца. Что если я буду слушать всех, кто считает мои идеи странными и глупыми, то с тем же успехом я могу забиться в угол и до конца жизни сосать палец. Она сказала, что рецепты Господни неисповедимы и нужно учиться готовить из того, что Господь мне дал.
И я начала готовить. Несколько месяцев, по восемнадцать часов в день, и я кормила всех, кто заглядывал на огонек. Людям это было нужно, им нравилась моя еда. А я начала потихоньку оживать. А потом я однажды подняла глаза от плиты и увидела Пайка. Он держался от меня на расстоянии, мы с ним почти не говорили тогда. А в тот день он зашел на кухню и спросил: «Нужна помощь с посудой?» Я сказала: «Было бы неплохо», и он закатал рукава, пошел к раковине и начал мыть. Не было никакого великого воссоединения, мы сближались шаг за шагом, понемногу. А потом, однажды ночью, мы вместе вошли в трейлер, отправились в нашу крошечную спальню и занялись любовью. Медленно, но верно, наша жизнь пришла в норму. В тот год у нас родился Джеб.
Я уже плакала навзрыд, и Дельта потянулась ко мне, погладила по волосам, утешая за себя и за меня. Разжала мою изувеченную руку, сжала в ладони.
– Я кормлю людей, – горячо зашептала она, – я вкладываю в их еду все сердце, все мои надежды, чтобы они могли утолить внутренний голод. Вот что я делаю. Кормлю их души. Это единственный способ выжить в трудные времена. Для них и для меня. Так я понимаю, что очутилась здесь не случайно. Что у меня есть цель. Я могу изменять жизни других людей. Как твоя бабушка. И как ты, как Томас, вы тоже это сумеете, когда найдете собственный путь.
Я спустила ноги с кушетки, развернулась к Дельте, прижалась лбом к ее лбу.
– Я очень постараюсь тебя не разочаровать, – всхлипнула я. – Я люблю тебя, кузина.
Этих слов не выдержала даже железная Дельта. Она разрыдалась и обняла меня, выдохнув между всхлипами:
– И я люблю тебя, кузина.
Ну и, конечно же, посреди этой молчаливой сестринской истерики мы услышали, как открывается дверь и раздаются тяжелые шаги двух пар ног. Мы тут же выпрямились, вытерли глаза рукавами, высморкались, попытались прочистить горло и отдышаться. Носами мы шмыгали в унисон.
– Не будь мы такими пьяными, было бы тише, – хихикнула Дельта.
– Ты хоть просто пьяная. А я пьяная и под кайфом.
– Т-ш-ш-ш. Это Пайк. И Томас.
Высокие силуэты мужчин скользнули мимо стеклянной двери террасы в сторону кухни. Их высветила лампа, стоявшая на комоде, и я надеялась, что наши лица в темноте видны не лучше, чем их силуэты видны на фоне слабого света.
– Там у вас все нормально? – спросил Пайк. Судя по тону, на утвердительный ответ он не рассчитывал.
– Мы просто говорим о еде, – ответила Дельта дрожащим голосом. И поболтала бутылкой в воздухе. – И о вине.
– И вине, – кивнула я в такт. По правде говоря, получилось что-то вроде «ивне».
Томас прислонился к дверному косяку. Сунул руки в карманы чужих штанов. Мягкая джинсовая ткань облегала его длинные ноги. В свете лампы был виден широкий разворот плеч и выступающие ключицы. Рукава свитера он закатал до локтей. Тонкие запястья, сильные руки. Красивый изгиб шеи над круглым вырезом свитера. Кто бы мог подумать, что одежда с чужого плеча может быть такой эротичной?