– Как желудок, лучше?
– В порядке, спасибо. – «Фпрядке, пасибо». Я посмотрела на Дельту. – Пойду в кровать. Спокойной ночи, кузина.
Она обняла меня за шею, прижала к себе.
– Спокойной ночи, кузина. Тебе помочь?
– Не. Когда я была Мисс Джорджией, помнишь? У меня от воспаления уха кружилась голова. А я разгуливала на шпильках в зеленом купальнике, к которому криво прикололи ленту с надписью «Мисс Атланта». Стоило мне не так пошевелиться, и все бы накрылось. Чертова лента все время спадала. От боли в ухе мне казалось, что я скачу на шпильках по батуту. Но я справилась. Выиграла тот конкурс купальников. Ха. А это? – Я помахала рукой, намекая на нынешние обстоятельства. – Ерунда на постном масле.
Дельта рассмеялась.
– Ладно, Мисс Атланта, плетитесь в постель. Томас, будь столь любезен проводить нашу леди по взлетной полосе.
– Я прослежу, чтобы она добралась до места посадки, но не могу гарантировать, что она не начнет махать крыльями и не споткнется о выпущенные шасси.
Я встала. У меня никогда раньше не было проблем с выпивкой, я умела себя контролировать. Но лицо опухло от плача, и я была одета как бомж на пижамной вечеринке, так что целью моей жизни в тот миг было как можно быстрей пробежать освещенную часть дома и рухнуть в постель подальше от зрителей.
– С дороги, пожалуйста. Начинаю разбег. – Я погладила Дельту по седеющей макушке.
– Знаешь, я сделаю тебе золотистое мелирование.
Она рассмеялась.
– Это больно?
– Красота требует жертв. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. А жизнь – это коробка с краской для волос. Вроде того. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
На Пайка я не смотрела. Никогда не могла устоять перед большими, напоминающими отца фигурами.
– Спокойной ночи, кузен шериф. Знаешь, я в детстве смотрела с тетушками повтор сериала «Дымок из ствола». – Я похлопала его по груди. – Ты похож на Джеймса Арнесса. Ну, этот. Шериф Мэтт Диллон.
– Благодарствую, мисс Кэти.
– Пжалста.
На Томаса я тоже не смотрела.
– Не провожайте меня в салун, Фестус.
Он подхватил меня под локоть, когда носки без пятки поехали на кафеле кухонного пола.
– Простите, мисс Кити, но я не согласен.
И он повел меня по коридору, все так же поддерживая под локоть. Рука у Томаса была теплой и надежной, как стальной поручень.
– Ты в порядке? – прошептал он. – Дельта довела тебя до слез или вы плакали вместе?
– Понемножку того и другого. Все в порядке.
– Хорошо.
Я театральным жестом прижала ладонь к губам.
– Пайк и Дельта нас слышат. Девочки спят рядом. Ш-ш-ш. У ушей есть стены. То есть у стен есть уши.
Он улыбнулся.
– Это ведь ты говоришь, не я. Забавно. Ты пьяна, а я трезв.
– А ты какой, когда пьяный?
– Тихий. Слишком тихий.
– Ну а я нет. – Я покачнулась, затормозив у двери в спальню. – Я Болтушка Кэти. Помнишь, были такие куклы? С веревочкой на спине? Папа купил мне полную коллекцию. Новые, старые. Ты знал, что у кукол 1970 года голос Маурин Маккормик? Ага, Марсия Брэди. Марсия, Марсия, Марсия. У меня были светловолосые Болтушки Кэти, были брюнетки, рыженькие. Была даже чернокожая кукла. Мы с папой выбрали ее как подарок на Рождество для дочки нашей домоправительницы – ага, у нас была черная домоправительница, ее звали Ларинда, но я называла ее миссис Вашингтон, потому что папа сказал, что это уважительное обращение. Но знаешь, он заставлял ее ждать автобуса под дождем и снегом, потому что тогда в Бакхеде, где мы жили, а жили мы рядом с домом губернатора, так вот, там был специальный автобус для чернокожих служанок. Все там были такие старомодные, чопорные и до самой задницы белые, а я выбрала черную Болтушку Кэти для дочки Ларинды, она была мне ровесницей, но, когда я протянула ей куклу, она сказала: «Я хочу белую, как у тебя». А я спросила: «Почему?» И она, Шерон, ее звали Шерон, ответила: «Потому что все черные девчонки уродливые», а я спросила: «Почему ты так думаешь?» И Шерон ответила: «Потому что все так говорят, на нас смотрят, но не замечают, зато все говорят, что ты красавица, и все они обращают на тебя внимание».
Так что я поменялась с ней, мне досталась ее черная Болтушка Кэти, а ей моя белая. Но знаешь, это все грустно, и я рада, что сейчас по-другому. Но ты вот веришь, что чернокожих девушек сейчас уважают за их красоту? Я не верю.