Я вовсе не устала от своего проекта. Я не чувствовала себя обязанной «быть счастливой» постоянно. Но я устала от собственного голоса и собственных мыслей. Точно так же, как я покупала практически одинаковую одежду снова и снова (серый пуловер, оранжевую ветровку, черный кардиган), так и мысли мои бродили по одному маршруту.
Я вытащила свой набор амулетов счастья. Я стала ложиться спать раньше. Я перечитала любимые книги. Я ответила на письма, долго остававшиеся без ответа. Я подобрала рамки для фотографий Элизы и Элинор. Я очень тепло приветствую и прощаюсь с домашними. Я решила забыть о результатах и делать заметки без конкретной цели. И тогда я составила список того, как сама же нарушаю принципы, которые должны были принести мне счастье:
• Мы с Джейми поставили телевизор в спальне.
• Мы позволили Элизе пользоваться компьютером в своей комнате без нашего присмотра.
• Я стала убирать постели девочек, не настаивая, чтобы они сами делали это.
• Я никогда не спрашивала у своих домашних: «Расскажи, что хорошего произошло с тобой сегодня».
• Я никогда не устраивала свиданий с Джейми.
• Я не заставляю девочек писать благодарственные записки.
• Я часто читаю во время еды.
• Мы с Джейми целыми вечерами слушаем последние известия.
• Я так и не приступила к медитации.Подавленнная, я отправилась обедать с британским приятелем по книжному бизнесу. Мы заговорили о том, что бы такого почитать, чтобы поднять себе настроение. (Мне хотелось получить рекомендации по библиотерапии.)
– Я всегда читаю Сэмюэля Джонсона, – сказал приятель.
– Правда? – обрадовалась я тому, что нашла единомышленника. – Я тоже! Джонсона или детские книги. Я и не знала, что ты любишь Джонсона.
– Очень. Я прочел его всего несколько раз. И его биографии, и биографии Джона Босуэлла.
– Я люблю Джонсона. Он никогда мне не наскучивает. Он для меня – образец для подражания.
– Ты пишешь словарь?
– Нет! Но его эссе для «Рэмблера» – это настоящий бло VIII века! Джонсон писал их два раза в неделю, заканчивал очень быстро и выбирал темы по своему усмотрению. И я пишу точно так же.
– Но Джонсон писал на очень серьезные темы…
– Он писал о человеческой природе, а меня она очень интересует. И о повседневной жизни. Я настоящий моралист, хотя никогда не признаюсь в этом. Это слово звучит так скучно…
– Оно звучит несколько старомодно, – улыбнулся мой приятель.
А потом мы начали вспоминать любимые цитаты из Джонсона.
– Мне хочется немедленно броситься домой и перечитать «Жизнь Джонсона» Босуэлла, – заявила я, когда мы уходили.
– Мне тоже. Но пора в офис.
Он вернулся в офис, а я пошла домой и сразу же засела за «Жизнь Сэмюэля Джонсона» – и почувствовала себя лучше. Было так приятно вспомнить о том, что великие люди – Сэмюэль Джонсон, Бенджамин Франклин, Лев Толстой и св. Тереза – в течение всей жизни принимали разные решения и меняли их. Джонсон говорил Босуэллу: «Сэр, неужели вы настолько плохо знаете человеческую природу, что не понимаете, что человек может быть искренне привержен принципам добра и в то же время вести себя абсолютно недопустимо?» Мои принципы были высоки. Мои действия будут улучшаться с течением времени.
И знаете что? В тот день после того, как мы долго мучились, записывать ли Элизу на уроки фортепиано, она пришла ко мне на кухню и заявила:
– Мам, я хочу учиться играть на гитаре!
– Правда? – ответила я. – Что ж, давай!Тело
Февраль. Испытай жизненный опыт
Счастье и знанье не где-то в другом месте, а здесь, не в другое время, а сейчас.
Уолт Уитмен.
Песня разных профессий, цикл «Листья травы»
• ценить приятные запахи
• просить, чтобы стучали, и стучаться самой
• ценить праздничные завтраки
• прыгать
• попробовать акупунктуру
Каждый раз, когда я переступаю порог, меня охватывает непередаваемое чувство дома. Оно создается всем – запахами, приветствиями, даже привычным беспорядком. Дом – это состояние разума, но в то же время и физическое ощущение. Концепция счастья может показаться очень абстрактной, поэтому февраль я решила посвятить закреплению мыслей счастья в реалиях собственного тела. «Проживи жизненный опыт», – постоянно напоминала я себе.