Но как только я начала искать свою Калькутту, произошел целый ряд важных перемен. В нашей организации появился новый вице-президент по маркетингу и связям с общественностью. Департамент изъявил готовность к сотрудничеству. Было предложено перевести регистр доноров из нью-йоркского департамента здравоохранения в нью-йоркский союз доноров. Эти перемены явно были к лучшему, поскольку теперь регистр можно было вести и рекламировать более эффективно.
Несколько лет назад подруга, которая работала в организации, финансирующей социальную помощь и поддержку, рассказала мне, что всегда спрашивает людей, что подтолкнуло их к этому решению:
– Меня интересует момент, когда они подумали: «Да, нужно способствовать распространению москитных сеток для защиты от малярии, рассказывать детям о театре и все такое». В этот момент человек думает: «Именно я и должен это сделать. Кто еще, кроме меня?»
Думая о регистре, я почувствовала, что в моей жизни настал этот момент. Моя Калькутта! В этой сфере я – не врач, не специалист по донорству! – могу принести реальную помощь. Я твердо верила в значимость этого предприятия.
Но я не спешила. Я не была специалистом ни в интернет-маркетинге, ни в государственном здравоохранении, ни в донорстве. Что я могла предложить? Может, этим следует заниматься тем, у кого есть опыт? У меня и без того хлопот полон рот – где взять время и силы? Я так редко использую свои юридические знания – буду ли я полезна?
Все так. Я – не специалист в интернет-маркетинге, но я умею пользоваться социальными сетями и другими механизмами. Я мало знаю об устройстве Интернета, но кое-что мне известно. Я – дипломированный юрист. Я понимаю основные проблемы регистра и знаю, почему необходимо срочно осуществить какие-то перемены.
Раздумывая над этой задачей, я ощутила знакомое, опасное желание все упростить – т. е. ограничить свое участие задачами, находящимися в моей зоне комфорта. Начиная, я предполагала ограничиться разъяснениями по почте, но реальность оказалась серьезнее. Гораздо серьезнее!
В процессе реализации решения произошло то, чего я не ожидала: Джейми заразился моим интересом и подключился к работе. Его энциклопедическая память на людей, с которыми встречался – он помнил, что их интересует, что они знают, какими навыками обладают, – оказалась более чем кстати. Джейми нашел нужных людей, с участием которых работа пошла веселей.
Мне было очень приятно сотрудничать с Джейми. В первый год нашего брака мы вместе работали в офисе Рида Хандта в Вашингтоне, часто ходили на одни и те же совещания, получали одинаковые рассылки. Мне нравилось снова работать с ним и воспринимать его совершенно иначе (так, деловые письма он писал совсем не так, как адресованные мне). Мы снова трудились вместе – и работа наша не была связана с детьми, подготовкой поездки в отпуск или ремонтом.
По мере того как мы с Джейми втягивались в эту работу, наши действия заинтересовали моих свекров, и они тоже подключились к работе фонда. Они и раньше интересовались донорством органов, но не знали, что делать.
Как это часто бывает, чем больше мы узнавали, тем невежественнее я себя чувствовала. Диапазон работы расширялся. Люди шли к нам с предложениями:
– Разверните кампанию… Проведите опрос, чтобы узнать… Вы должны позвонить…
Чем больше людей и организаций участвовали в нашей работе, тем больше приходило писем, больше возникало вопросов и тем больше встреч приходилось проводить.
Но становилась ли я счастливее от осознания, что делаю все, что могу, использую все свои способности во имя движения донорства органов? Становилась!
Как-то вечером на углу нашей улицы я встретила своего свекра. Нью-Йорк – большой город, но порой кажется, что он не больше деревни.
– Эй! – окликнула его я, увидев, как он выходит из такси и вытаскивает две большие черные папки.
– А где девочки?
– С Джейми, – ответила я. – Спасибо за звонок!
Свекор недавно сделал очень важный телефонный звонок касательно регистра доноров.