Перед праздниками прошел обильный снегопад, и в канун Рождества деревня выглядела как на рождественской открытке. Начались школьные каникулы, и Крессида проводила время, лепя с детьми снежных баб, совершая с ними прогулки, когда позволяла погода, следя за тем, чтобы они меняли сырую обувь, высушивая их куртки и варежки, давая им горячее какао по возвращении домой. У нее не оставалось свободного времени, но такая жизнь ей нравилась, с детьми ей было весело, ее щеки порозовели, в глазах появился озорной блеск. Она разучила с ними рождественскую песню о «Добром короле Венцеславе», добиваясь, чтобы они правильно произносили слова, и аккомпанируя им на пианино. Даже маленькая Люсия пела в общем хоре, и Крессида надеялась, что это выступление покажет: ее усилия в обучении детей английскому языку не напрасны.
Наконец состоялась генеральная репетиция, и няня увела Люсию спать, а Крессида со старшими детьми стала приводить в порядок комнату. В эту минуту открылась дверь, и вошел доктор. Он поприветствовал всех, кто находился в комнате.
– Я сам сюда прошел, без всякого доклада, все там внизу заняты.
Дети окружили доктора и все разом заговорили.
– Только, чур, по-английски, – предупредила Крессида, повышая голос, чтобы ее услышали.
– Дорогая Кресси, разреши нам, пожалуйста, одну минутку поговорить по-фризски, – попросил Виллум, – ведь сейчас Рождество, и мы давно не видели дядю Алдрика.
– Хорошо, согласна, даю вам десять минут. А я тем временем пойду поговорю с няней.
Не глядя на доктора, Крессида вышла из комнаты. Она была очень рада видеть его, очень взволнованна и решила, что все это потому, что он появился так неожиданно. Она считала, что доктор находится в Англии, но может быть, он вообще туда не ездил? Скорее всего, Николе удалось убедить его.
Крессида нашла Анну, няню Малышки, в детской. Ее маленькая питомица уже спала, и Анна наводила порядок в ящиках комода. Когда Крессида вошла, она с улыбкой посмотрела на нее. Теперь-то они подружились, но вначале Крессиде пришлось долго доказывать Анне, что она не собирается вмешиваться в воспитание маленькой Люсии. Каждый день Крессида занималась с Малышкой английским, но при этом всегда присутствовала Анна.
Сейчас Крессида мобилизовала все свои знания в нидерландском языке, чтобы упросить Анну позволить Люсии в канун Рождества лечь спать немного попозже, так как Малышка должна была петь вместе со своими братьями и сестрами. Потребовалось несколько минут, пока до Анны дошел наконец смысл просьбы, потом еще несколько минут они поговорили о погоде, и затем Крессида вернулась в комнату для игр. Доктор был еще там.
– Вот и вы, Крессида. Давайте спустимся вниз. Я хочу вам кое-что вручить…
– Это для нас, да? – полюбопытствовал Фрисо.
– А это вы узнаете в Рождество утром, и не терзайте Крессиду, она вам ничего не скажет.
Девочки поцеловали его, мальчики по-мужски пожали руку и пожелали «счастливого Рождества». Доктор открыл дверь и пропустил Крессиду вперед.
Он не стал спускаться по лестнице, остановился и посмотрел на нее.
– Вы бы не хотели поехать со мной в Англию?
Она ответила не сразу.
– Я бы с удовольствием съездила домой, если бы там не было моей мачехи, и я была бы рада повидаться с Могги, но мне хорошо и здесь. Это правда. В Лейдене я чувствовала себя чужой, а здесь я совсем как дома. Знаете, это даже забавно, ведь я не понимаю и половины того, что говорят вокруг меня.
Он засмеялся.
– И неудивительно: фризский язык довольно необычный, не все понимают его. В Рождество вы свободны?
– Что вы! Конечно же, нет!.. В доме будет полно родственников, приедут еще четверо детей.
– Я постараюсь уделить вам больше внимания, когда вернусь…
– Спасибо, вы очень добры, Но, право же, не стоит. Вы и так столько уже сделали для меня… и у вас нет свободного времени, а когда оно появляется, ведь у вас есть друзья и какие-то дела…
– Вы меня гоните, Кресси? – вежливо спросил доктор.
– Гоню? – Она была так поражена, что схватила его за руку. – Как я могу гнать вас, если не знаю, что бы я без вас вообще делала?! – Она смотрела ему в лицо, удивляясь, как он мог такое сказать. Такую нелепицу, лишенную всякого смысла. – Просто я считаю, – медленно начала она, – что вам больше незачем беспокоиться обо мне, забудьте меня, вы не обязаны меня опекать. Вероятно, я объясняюсь очень путано, но у вас своя жизнь, которая так отличается от моей… О Господи, я и в самом деле говорю так бестолково…