Слово «тесный» было ходовым в армейском доме. ЖСВ — жилье для семейных военнослужащих — не отличалось просторностью, зато располагалось на охраняемой государственной территории: безопаснее места для воспитания детей было не найти. ЖСВ образовывало плотно застроенные районы с одинаковыми ограждениями, тянувшимися вдоль линий однотипных домов, где жители быстро заводили новые знакомства или восстанавливали старые. Все друг за другом приглядывали и жили в одной и той же социально-экономической обстановке. Если у какой-то семьи появлялось то, чего не было в другой, например, цветной телевизор или дорогой автомобиль, всё, что вам оставалось — сосчитать детей: скорее всего у другой семьи их было на одного или двух меньше. К 1963 году нас было уже четверо: Карен, Стивен, Жаклин и я. А в 1964 году родилась наша сестрёнка, Келли, успешно отложив покупку цветного телевизора до начала семидесятых.
Моя мама подсчитывала потери среди стопок разношёрстных тарелок, завёрнутых в страницы старой эдмонтонской газеты, поэтому не трудно представить, как я мог ускользнуть незамеченным. Если она не слышала меня, то возможно думала, я где-то свернулся калачиком и уснул. А если меня не было в поле её зрения, что ж, это ещё лучше всё объясняет. Возможно, это излишнее пояснение, но я был чересчур мал для двухлетнего ребёнка. Правда. Ростом до колена, а весил чуть больше, чем влажное пляжное полотенце. Плюс я был шустрым малым. Несколько минут спустя мама поняла, что я пропал.
Ладнер, Британская Колумбия, 1942.
У каждой семьи есть свои истории, свои основополагающие легенды. В моей все они сосредоточены вокруг фигуры моей бабули. В нашей семье все принимали за данность её дар предвидения. Неважно, обладала она им на самом деле или нет. Главное, что те, кто верил в это, особенно моя мать, строили свои жизни (и мою) в соответствии с её предсказаниями.
Двадцатью годами ранее одна женщина узнала, что её сын пропал. Ею была моя бабушка, Дженни Пайпер, а сыном был мой дядя Стюарт. Шёл 1942 год. Дженни — моя бабуля — и её муж Гэрри уже пережили подобный случай с их старшим сыном Кенни. В телеграмме, найденной у входной двери, коротко и сурово сообщалось: «Пропал без вести, предположительно погиб». Он был подбит где-то над Германией. Оба сына Пайперов служили в Королевских канадских воздушных силах на европейском фронте. Оба были объявлены пропавшими и предположительно погибшими. Когда бабуля прочитала первую телеграмму годом ранее, слова были примерно теми же, только с другим именем. Это сильно на ней сказалось. Через несколько недель у неё случился сердечный приступ. Её здоровье не улучшалось до тех пор, пока она спустя ещё несколько недель не получила известие, что Кеннет на самом деле был жив и находился в лагере для военнопленных в Германии.
Когда весть об исчезновении Стюарта дошла до родственников бабули в Виннипеге (в поисках работы получше Генри и Дженни в начале Депрессии перебрались из Манитобы на восточное побережье), они опасались, что её хватит ещё один сердечный приступ, поэтому призывали вернуться обратно на восток. Но она их не послушала. «Не вернусь, пока не буду знать точно, что Стюарт жив», — сказала она. Затем в один прекрасный день, спустя несколько кошмарных недель ожидания новостей о Стюарте, бабуля спустилась вниз на кухню и заявила: «Теперь можно отправляться в Виннипег. Со Стюартом всё в порядке. Я видела его во сне».
В небе раздаётся внезапный и сильный взрыв, превращающийся в огненный шар. Она видит, как из его центра появляется небольшой белый предмет, медленно планирующий на землю, точнее, на пляж. Она подбегает к нему, понимая, что это маленький белый конверт, и успевает вырвать его из морских волн, собравшихся унести его в открытое море. На нём напечатано только одно слово: Стюарт.
Это видение, всплывшее из подсознания бабули, можно было интерпретировать как угодно. Но для неё существовал только один смысл — как и Кеннет, Стюарт спрыгнул с парашютом с горящего самолёта. Её вера в это была непоколебима. Через два дня после сна пришла телеграмма. В ней сообщалось то, что она предсказала: горящий самолёт, белый парашют. Как и Кеннет, Стюарт был помещён в лагерь для военнопленных и вполне себе жив.