Когда в 1964 году родилась моя сестра Келли, я не ревновал её. Она была милой, а я любил детей, и чёрт возьми — вместе веселей. Но к тому времени, когда мне исполнилось пять или шесть, а ей два или три, мы были с ней одинакового роста. Я точно помню, как мы ходили по домам на Хэллоуин, выпрашивая сладости, и от дома к дому нас спрашивали не близнецы ли мы. Моё самообладание и хорошо подвешенный язык всегда немало удивляли взрослых, не ожидавших ничего подобного от такого малыша. Как только я говорил, что мой предполагаемый близнец был на три года младше, реакция людей менялась, показывая мне обратную малоприятную сторону ожиданий. Все считали, что я должен быть выше. Это было что-то новое. Я мог выкинуть любой странный и удивительный фортель, но я не мог стать выше. И это выводило меня из себя. Я хотел стащить у сестры сладости, связать её наволочкой и запереть в какой-нибудь дальней кладовке.
Другой случай, который показал, что ожидания могут привести к разочарованию, был связан с отцом. Даже будучи маленьким ребёнком, я осознавал, что отец был серьёзным практичным человеком. Хотя он восхищался бы любым рассказом, картиной или песней, созданной мной, всё-таки он был более приземлённым. В то время, как я был мечтателем, он был погружён в дела повседневной жизни. Напрямую он об этом не говорил, но у меня было стойкое ощущение: он рассчитывает, что однажды я буду больше похож на него. Помню одно утро в садике, в день, когда отец возвращался после длительной смены со станции связи НАТО, расположенной где-то за полярным кругом (для отвода глаз называемой «метеостанцией»). Он должен был забрать меня во время полдника.
Вместо обычных пальчиковых красок, цветной бумаги и мелков воспитатели разложили перед нами на партах странного размера куски дерева, маленькие молотки и гвозди в банках из-под супа «Кэмпбелл». Я бы предпочёл краски. Но видя, как другие мальчики втягиваются в работу, я загорелся идеей смастерить что-нибудь для отца. Я был уверен, что ему понравится, ведь он этого и хотел от меня.
Так, с нарастающим ощущением разочарования, я провёл всё утро, пытаясь что-нибудь смастерить, что угодно. В голове я представлял, что произведу на него впечатление, как никогда. Но это был провал: я даже не смог приладить одного куска дерева к другому. Отец приехал и нашёл меня в полном отчаянии. Он поднял меня, поддерживая мускулистой рукой, и я зарылся лицом в его форму. До сих пор помню её жесткость и стойкий запах, усилившийся от слёз. Впервые в моей детской жизни я не смог произнести ни слова. По пути домой я описался. Даже у Тома Сойера бывали плохие дни.
В тот самый день или другой, но в какой-то момент детства я перестал полагаться на ожидания окружающих людей и пошёл по своему собственному пути.
Чилливак, Британская Колумбия; Норт-Бэй, Онтарио; Бернаби, Британская Колумбия, 1967–1972.
Как археологи, разбивающие для удобства на квадраты места раскопок, я пытался упорядочить периоды детства для лучшего восприятия книги. Если первый квадрат включает в себя промежуток от младенчества до поступления в школу, то второй должен был содержать период с шести до одиннадцати лет с 1967 по 1972. Так случилось, что несколько событий тех лет оказалось легко восстановить.
На Рождество 1989 года моя сестра Джеки собрала вместе остатки семейных видеозаписей, сделанных папой на восьмимиллиметровую плёнку. Они не были упорядочены, но тем не менее папа наснимал достаточно материала, чтобы его можно было собрать в беззвучную, местами трясущуюся и размытую повседневную хронику семейной жизни. Джеки наняла редактора, чтобы тот всё переписал на видео кассеты, расставив разрозненные фрагменты в хронологическом порядке.
В тот год мы с Трейси и Сэмом не планировали возвращаться на новогодние праздники в Канаду, поэтому, как только получил свою кассету, тут же вставил её в видеомагнитофон. Возможно, я почувствовал бы прилив ностальгии, если бы кадры с бабулей не выбили меня из колеи. Долгое время я не мог заставить себя заново посмотреть кассету, обещая самому себе, что сделаю это в ближайшие пару недель. И до того, как это случилось, в январе 1990 умер отец. Последним делом, которое я тогда хотел сделать, был просмотр видео, где он всё ещё оставался жив. Так что я убрал кассету подальше и фактически не вспоминал о ней до тех пор, пока не начал работу над этой книгой. Спустя столько лет пришлось хорошенько порыться среди бесчисленного количества кассет с неровно наклеенными стикерами: детские дни рождения, обрезки Супербоулов, боксёрские бои, хоккей и старые эпизоды «Шоу Ларри Сандерса». Но к моему удивлению кассета нашлась с первого подхода. На покосившейся этикетке витиеватым почерком Джеки было написано: «Домашнее видео семьи Фоксов: Какими мы были, 1967–1972».