Мартиан с минуту мялся на пороге, рядом с завядшими клумбами, и робко проскользнул в здание, собираясь с духом. Сердце бешено колотилось и готово было вырваться из груди, или от волнения взорваться, но он попытался взять себя в руки и продолжить путь.
Контора внутри оказалась небольшим бюрократическим адом, где между обветшалыми тяжелыми дверями кабинетов сновали взъерошенные работники, тащившие кипы пока совершенно непонятных бумаг. Паренек пробирался по широкому коридору, стараясь никому не попасться под ноги и никого не задеть, ибо даже крошечная неловкость может закончиться для него фатальным невезением вроде перелома, или чем похуже, например, разбитыми очками.
Юноша пока мало представлял род деятельности будущего, как он надеялся, места работы. Знал только, что господин Уорен — старинный друг отца, и что он переехал в Орен лет двадцать назад, а еще как-то связан с торговлей и бухгалтерией. Пусть этот человек так ни разу с тех пор не навестил свою Родину, но тем не менее вел оживленную переписку со всеми друзьями и родственниками, с отцом Мартиана в том числе.
Где именно находится кабинет господина Уорена, пока было непонятно, поэтому Мартиан решил любезно спросить одного из встречных работников о месте обитания начальства, и ему сразу же указали в сторону слегка обшарпанной вишневой двери, выделявшейся на фоне остальных довольно невзрачных.
Юноша робко постучал и, услышав приглушенное разрешение войти, мышкой юркнул внутрь.
На самом деле ничего удивительного или впечатляющего за дверью не оказалось, если не считать огромной любви его хозяина к белому цвету. Белые стены, снежные пейзажи в позолоченных рамах, гобелен с белыми розами на стене. Да и сам владелец конторы, оказавшийся мужчиной средних лет, тоже был в белоснежном одеянии. Один Мартиан торчал посреди зимнего благолепия, как темно-синяя кочка, отчего ему стало вдвойне неловко.
Мужчина оторвался от заполнения документа, отложил перо и поднял строгие ледяные глаза. Он оказался суровым, властным и самовлюблённым богачом, коих в Орене не счесть, но именно он чем-то неосязаемым пробирал до самого нутра, пусть и не мог похвастаться идеальной внешностью. Скорее — середнячок, просто одет с иголочки и зациклен на гардеробе.
— Добрый день, господин Уорен, я Мартиан-Грегори… вам про меня должны были написать… — выпалил паренек, невольно рассматривая виртуозную жемчужную отделку воротника у хозяина.
— Я не Джеймис Уорен. Он продал мне свою контору ровно неделю назад, а название я решил не менять, ведь многие клиенты к нему привыкли, — сухо начал собеседник, а в конце фразы едва заметно улыбнулся, внимательно обегая взглядом гостя с ног до головы. — Мое имя Эрдиан Домрек. И, если вы любите драгоценности, то оно вам знакомо.
Юноша чуть очки не уронил вместе с сумкой, услышав имя своего будущего начальника. В глубине его души еще мерцал крохотный огонек надежды, что это какой-нибудь другой Эрдиан, а не тот, жестокий владелец ювелирных лавок, который мучил его любимого, а потом сломал и выкинул, как надоевшую игрушку. В мыслях первый хозяин Натаниэля всегда представал сгорбленным уродцем, и уж никак не ухоженным и степенным господином в белом сюртуке с жемчужной отделкой, сшитым на заказ.
— Неловко вышло, извините, — пролепетал Мартиан, изобразив приветливую глупую улыбку. — Понимаете, господин Уорен должен был рассмотреть мою кандидатуру на… а, собственно, неважно уже.
— Вы Мартиан-Грегори Тревеани, я полагаю, — Эрдиан встал из-за стола, не спеша подошел к собеседнику и протянул руку, — мне про вас рассказывали.
Паренек стушевался на пару секунд, а потом протянул ладошку в ответ, и мужчина не торопился с ней расставаться, изучая, словно диковинку. В итоге кабинет накрыла неловкая пауза.
— У вас прекрасные руки творческого человека, Мартиан-Грегори, — констатировал владелец конторы и лишь после этого разжал пальцы.
— Господин Эрдиан Домрек, кажется, вам обо мне рассказали что-то не то… — тихо произнес ошалевший юноша, быстро спрятав кисть и не прекращая буравить собеседника огромными от удивления лазурными глазами.
— Вы шестой ребенок в небогатой семье, который сорвался и улетел из родного гнезда в самое порочное королевство мира. А еще вас направили по рекомендации на новое место работы, но, к сожалению, господину Уорену срочно понадобились деньги и он продал дело всей жизни, не успев устроить вас на должность. Скажите, Мартиан, вам всегда не везет столь нелепым образом? — тонкие губы слегка искривились в едкой усмешке. С каким бы удовольствием Мартиан стер бы это мерзкое выражение лица своей кожаной сумкой, картиной с заснеженным садом, да хоть чернильницей, стоявшей на столе, и плевать, что посадят. Только вместо яростного нападения юноша робко улыбался, будто он сама невинность:
— Мне с самого детства не везет, господин Эрдиан. У меня даже прозвище в школе было «Счастливчик Марти», потому что абсолютно все у меня шло наперекосяк…
— Пора разорвать этот порочный круг, молодой человек! Я беру вас на работу с сегодняшнего дня. — Паренек сглотнул, не поверив своим ушам и, поправив очки, собрался возразить, но так и замер с приоткрытым ртом, когда мужчина закончил фразу: — Надеюсь, место личного секретаря вас устроит?
— Я рассчитывал на что-то… менее важное. Младший писарь, посыльный… а не секретарь. Боюсь, подобную должность должен занимать работник с соответствующей квалификацией, а вы даже не спросили про мои документы, диплом…
====== 11. Должность ======
Мартиан-Грегори, побледнев и примерзнув к полу, ждал ответа, буравя Эрдиана испуганным лазурным взглядом сквозь очки, а тот, в свою очередь, лишь снисходительно улыбался:
— О, простите меня, я не подумал о том, как все это смотрится со стороны. Мужчина средних лет и совсем юный молодой человек, которого берут с порога на приличную должность. Да, не скрою, вы мне симпатичны, поэтому я без раздумий готов вам доверить место секретаря, но вы симпатичны мне в ином плане…
— Господин Эрдиан Домрек, со стороны это выглядит так, будто мужчина средних лет будет требовать дополнительные услуги за свою щедрость, но для меня подобное неприемлемо…
— Вы меня привлекаете, как собеседник. Как человек, который недавно дышал воздухом великого королевства Шульгард, слушал его соловьев на закате и впитал его культуру. Найти единомышленника сейчас намного сложнее, чем любовника. К тому же в этом плане у меня все в порядке.
Мартиан слегка заалел, и это показалось Эрдиану невероятно милым. Он сразу же, едва закончил свою тираду, взял дорогого гостя за локоток и усадил за небольшой письменный стол, ютившийся у стены:
— Прошу, располагайтесь, с сегодняшнего дня это ваше рабочее место.
— С-спасибо, — наиграно улыбнувшись, поблагодарил Мартиан и забрался на стул, попутно чуть не смахнув на пол кипу бумаг, — кажется, здесь работает, то бишь работал кто-то другой…
— Переведу к переписчикам, — холодно бросил мужчина.
— То есть мы с вами будем сидеть в одном кабинете?
— А как иначе нам обсуждать творчество композиторов Шульгарда?
— Хорошо, — паренек вздохнул и протер очки платочком, — какие будут распоряжения на сегодня, господин Эрдиан Домрек?
— Сможете заполнить акт о приеме нового сотрудника и подшить его дело?
— Безусловно.
— Этим и займитесь. А часов в двенадцать пополудни, я надеюсь, вы составите мне компанию в нашей уютной столовой? Заодно я устрою вам небольшую экскурсию.
— Разумеется, — юноша расплылся в счастливейшей наивной улыбке, а про себя добавил: — «А я надеюсь, что ты подавишься костью, сволочь».
Эрдиан сразу же начал относиться слишком панибратски к новому подчиненному, не упуская возможности прикоснуться к нему, хотя бы мимолетно, в то время как для остальных служащих, которые заглядывали в его кабинет, он был ледяным и безэмоциональным. Новоиспеченный секретарь, конечно же, замечал это, однако всеми силами изображал простоту, наивность и добродушие, и вовсе не потому, что дорожил должностью, нет… Выслушивая начальника, лживо смеясь над его плоскими анекдотами и удивляясь его нелепым историям, он обдумывал план мести. За своего фавна и десятки других фавнов тоже. Мартиан в прошлом врал много, намного больше, чем хотелось, ведь ему нужно было скрывать свою ориентацию от самых близких людей каждодневно. В этом, как ни странно, отыскались плюсы и нашлись они прямо сейчас — благодаря ежедневной практике вранья он мог теперь развешивать лапшу своему начальству с самым невинным выражением лица, не вызвав даже крохотного подозрения.