Нат совершенно обыденно оттянул одну ягодицу в сторону, чтобы насладиться видом абсолютно девственного входа, и старательно обработал его холодной мазью, после чего медленно скользнул внутрь одним пальцем.
Мартиан машинально сжал одеяло в кулаках и воздуха побольше вдохнул, напрягшись.
— Так, Дурашка, сейчас отшлепаю тебя! Я кому говорил булки расслабь? Мне, знаешь ли, надо засунуть невпихуемое, а попка совсем не тронута и ты еще жмешься. Не, ну это, конечн, приятно… но тебе-то будет херово. — Сорвав едва заметный стон, фавн устремился глубже, пожирая глазами блестящее от смазки тело.
Паренек хотел возразить, но, как назло, внутри задели заветную струнку и он лишь тихо застонал, ощущая разгоравшийся пожар желания под кожей… Пока ничего болезненного, или жуткого, или подчиняющего он не замечал.
Натаниэль не торопясь и очень осторожно игрался с господином, то и дело добавляя больше мази и наблюдая, как ее излишки стекают по бедрам прямо на одеяло. Мартиан же, в свою очередь, раскраснелся, словно рак, и уронил голову, пряча жуткий стыд и горящие уши под каскадом волос.
— Знаю, что ты хочешь спросить. Во-первых, мне нравится смотреть на твою блестящую дырочку и ручьи смазки, во-вторых, — я делаю все, чтобы невпихуемое впихнулось с наименьшими потерями. Поэтому лучше доверься мне и наслаждайся процессом…
— Ты же не весь… собрался… ведь не весь? — голосок юноши предательски дрогнул, когда он представил, как внутрь загоняют столь огромный инструмент, только в его спутанных мыслях подобная картина вызывала почему-то не ужас, а… еще большее возбуждение. И это пугало…
— Частями! Ну, Дурашка, не глупи. Будет совсем плохо, я оставлю твою попку. Не боись… В конце концов, у тебя магические слова есть. Напомнить? — Два пальца проникли внутрь под болезненный короткий выдох.
— Нет… я не хочу их… знать. Мне не нужно... Я доверяю… тебе.
— Дурашка, ты и есть Дурашка, — Натаниэль покачал головой и заботливо взялся за тело хозяина, старательно и осторожно его растягивая. Он не торопился, погружаясь до ладони и отстраняясь полностью за новой порцией смазки.
Мартиан уже слегка дрожал от ожидания, от желания, полыхавшего глубоко внутри, от неприятных и в то же время сладких ощущений, от стыда, прожигающего его насквозь, и от взгляда, пробиравшего до самой души. Каждый раз, как задевали чувствительною точку, он инстинктивно подавался навстречу, не сдерживая стоны.
На третьем пальце, а пальцы у фавна точно не тоненькие, юноша стиснул зубы, вцепившись в одеялко до хруста, ведь ничего, кроме боли, он не ощущал. Растянутые стенки будто горели, расступаясь под напором партнера. Но Мартиан-Грегори не жаловался и не плакал, доверяя себя без остатка любимому.
— Ну вот, кажется, ты готов. Почти готов, да, — констатировал Нат, медленно выскальзывая из тела. Он облизнулся, когда увидел, что вход остался аппетитно приоткрытым, и сразу же решил этим воспользоваться…
====== 13. Не хозяин (часть 2) ======
Раньше Мартиану и в голову не могло прийти, что он будет отдавать свое тело представителю искусственной второсортной расы, и даже желать этого в тайных уголках души. Но тем не менее сейчас он стоял на четвереньках в полумраке, ожидая, когда же им овладеют. Его спина успела покрыться испариной, а волосы прилипли ко лбу, однако до подобных мелочей ему точно не было дела… особенно, когда он ощутил сзади кое-что более внушительное, чем какие-то пальцы. Огромное и нестерпимо горячее.
Первая мысль, мелькнувшая в сознании юноши, была о том, что эта махина порвет его пополам. Что невозможно физически принять подобное в себя… Одно дело разглядывать размеры, выделенные фавну щедрой природой, а совсем другое — чувствовать. Ощущать, как неотвратимо головка вжимается в приоткрытый вход, как обильно она извергает смазку. И как собственное тело медленно расступается перед монстром, раскрываясь все шире.
Мартиан чуть не рыдал, но мужественно давил в себе всхлипы, сильнее вцепляясь в многострадальное одеяло почти до хруста пальцев. В конце концов, он сам решил подарить своему партнеру настоящее «мужское удовольствие» и не имеет права отступить, как бы мучительно это «удовольствие» ему не давалось.
Юноша слегка прогнулся в спине, инстинктивно разведя дрожащие бедра в стороны. Натаниэль, к счастью, никуда не торопился, проникая неспешно и осторожно. В итоге он обхватил ноги хозяина и плавно потянул его на себя.
Мартиан не смог сдержать вскрика, когда головка погрузилась в нутро. Он жадно глотал воздух, сдерживая порыв расплакаться, подобно ребенку, оборвать страдания и свернуться калачиком под одеялом. Нат бы понял и больше не попытался… и, возможно, что и вопросов на данную тему не задавал. Только Мартиан-Грегори, на свою беду, оказался упрямым малым, особенно, если речь касалась обещаний, которые он давал сам себе.
— Ты как, Дурашка, все хорошо? — облизнув губы и замерев в ожидании, поинтересовался исполин.
— З…замечательно, — ответ процедили сквозь сжатые зубы.
— Потерпи немножко, скоро будет приятно. Очень приятно…
«Или скоро я упаду в обморок, что тоже неплохо», — добавил в мыслях юноша, всеми силами пытаясь расслабиться.
Фавн по-хозяйски огладил бедра, прежде чем обхватить их ладонями, и легким толчком погрузился чуть глубже, срывая новый болезненный стон. Он двигался осмотрительно, внимательно наблюдая, как неимоверно сильно растягивается некогда девственный вход, и как смазка ручейками стекает по тонким ножкам хозяина. Сейчас такого хрупкого и беззащитного.
Мартиан от боли и ужаса, его охватившего, готов был зубами вцепиться в скомканное одеяло, которое мучил своими пальцами, но продолжал лишь жмуриться и стонать в такт легким движениям. Его естество горело, ныло, пульсировало и сходило с ума с каждой секундой все больше, ведь раскаленный член неумолимо протискивался глубже, растягивая до предела, а может, и дальше, юноша уже не мог этого понять. Он чувствовал огромную, животную силу, но не бешеную, а спокойную. Сила эта заполняла его хлипкое тельце постепенно, по крупице, по миллиметру, ритмично и неотвратимо, как закон природы. И это было безумно жарко, невыносимо больно и невообразимо трепетно, до бабочек в животе и тысяч мурашек на взмокшей коже.
Совершенно неожиданно, как и в прошлый раз, фавн задел заветную струнку внутри, точнее, так основательно размял бедное тельце под себя, что никак не мог не воздействовать на самое чувствительное место.
Мартиан распахнул влажные глаза, прислушиваясь к абсолютно новым и интересным ноткам, зазвучавшим в, казалось, бесконечной симфонии боли, которые с каждым новым движением откликались все громче.
Натаниэль в конце концов немного и сам расслабился, поняв, что господин добрался до самого приятного и грузно навалился сверху, обняв лапами Мартиана, и не сбавляя темп при этом.
Паренек чуть не захлебнулся, когда его схватили огромные и самые любимые всесильные руки, когда он почувствовал кожей грудь и живот своего фавна, а заодно и его дыхание на загривке. Он сам легонько попробовал податься навстречу, но партнер без усилий прервал данную попытку.
— Э… нет… Дурашка… сейчас… я главный, — сбивчиво прошептал Нат, всаживая слегка резче, чем обычно, словно собирался напомнить, что он этой ночью будет лидером.
Мартиан едва губу не прикусил от неожиданной более яркой боли, вот только ладони коварного раба совсем скоро оказались на его торсе, даря новую россыпь сладких мурашек.
— Немножко осталось… И я надену… тебя целиком, — почти промурлыкал верзила, обводя пальцами контуры бугорка, возникающего на теле в такт ритмичным рывкам. Затем он скользнул по влажной коже ниже и обнял возбужденный член господина пальцами. В этот момент шерсть на загривке Натаниэля встала дыбом, а сам он еле сдерживался, чтобы не перейти на бешеный темп.