И ведь юноша не врал: еще ни к кому он не испытывал похожих чувств, еще никого он так не ненавидел, как Эрдиана Домрека.
— Я стану твоим учителем, — тихо произнес мужчина, а потом впился в желанные губы, жарко, властно, словно хозяин. Но не так, как любимый фавн, который, пусть и был напорист, но никогда не забывал про самого Мартиана и стремился подарить ему побольше приятных мгновений. Домрек же только брал, жадно и голодно брал все себе. И, как ни печально, но целовался он совершенно убого и это в столь опытном возрасте!
Несчастный мужественно терпел, пусть и давился отвращением к себе, к наглому чужому языку, вяло возившемуся во рту, к дыханию на коже. Он урвал момент и, не открывая глаз, тихонько полез за руной, после чего сразу же положил ее в карман белоснежного сюртука Эрдиана, замаскировав данное действо очередной невинной лаской.
Господин отстранился, проведя ладонью по губам парня, а тот, в свою очередь, наивно хлопал ресницами, как и положено заправскому девственнику, а про себя уже представлял жуткую кару, которая обрушится на самого ненавистного человека в мире совсем скоро.
— Мы могли бы… — Юноша оборвал предложение собеседника, схватив его за запястье и заглянул в глаза так искренне и открыто, что тот замер.
— Не сегодня, Эрдиан, я не хочу торопиться. Я только-только приехал из консервативного, религиозного королевства и мне тяжело привыкнуть ко… всему такому, понимаешь? Вседозволенность Орена меня еще пугает…
— Конечно, — хозяин конторы невесомо поцеловал золотую прядь юноши и, пропустив ее между пальцами, направился к рабочему столу, — тогда завтра, — прозвучало, будто ультиматум.
«Завтра ты окажешься в Аду», — прошептал про себя Мартиан и осторожно улыбнулся, потупив взгляд.
●●●
Ближе к вечеру, когда сумерки опустились на королевство, окутав его полумраком, Мартиана стали одолевать сожаления всех видов и окрасов о сегодняшней подлости, прорывая пелену опьяняющей ненависти и злобы. Наконец, разум юноши прояснился, и оказалось, что идти на поводу разрушительных чувств — действительно ужасная идея. И ведь исправить ничего уже нельзя — начальник удалился раньше остальных работников, небрежно бросив дела на стол. Вот теперь, оказавшись перед потемневшим окном, юноша с ужасом понимал, что совершил не обычную ошибку, а величайшую ошибку в жизни. Ибо, если фавны господина Эрдиана, доведенные до отчаяния, вырвутся на свободу, они могут причинить много горя ни в чем не повинным людям. Например, его прислуге или обычным жителям города.
Мартиан не знал, что делать: бежать за хозяином, бежать за стражами, или просто бежать из города вместе с любимым зверем? В первых двух случаях ему грозит тюрьма, или даже казнь. В последнем — полунищенское существование где-то на отшибе без дома и должности. И неизвестно — какой вариант лучше.
Юноша так и сидел, обняв голову руками, переживая все сильнее с каждой новой секундой, пока внезапно не сорвался с места ошпаренной кошкой. И тут раздался предательский хруст очков, которые на сей раз не успел поймать… Сильнее паниковать, чем сейчас, он уже не мог. Вместо этого, позабыв про сумку, позабыв про плащ, позабыв обо всем, он опрометью понесся к своему родному дому, стараясь не врезаться в размытые силуэты, в коих превратились прохожие на улице.
Мартиан таки упал один раз, споткнувшись о бордюрчик, но шустро вскочил, как и сотню раз до этого в прошлом, и, не отряхиваясь, продолжил путь. Единственное, о чем он мог думать в данное мгновение, — Натаниэль. Даже собственное продрогшее насквозь тело его так не заботило, как предстоящий им обоим с фавном разговор, и тот выбор, который сделать в одиночку молодой господин просто не в состоянии.
Юноша добрался до жилища ближе к ночи, когда неясных силуэтов стало меньше, а улица целиком превратилась в темно-серое марево. Он нащупал ржавую ручку и машинально потянулся за ключами, забытыми в сумке…
Паренек от безысходности уткнулся лбом в свою дверь, не то всхлипывая, не то смеясь от сегодняшних проделок судьбы, потом он взялся за шнурок дверного колокольчика и начал дергать его столь яростно, словно намеревался оторвать.
— Да иду я, иду, — раздался приглушенный голос Натаниэля, а затем и его тяжелое цоканье по доскам. — И кого нелегкая принесла? В такое время почтальоны не ходят… — бурчал он, пока не отпер замки и…
На пороге стоял бледный как смерть Мартиан-Грегори, правда, почему-то без сумки, верхней одежды, зато перепачканный городской пылью и лохматый донельзя.
— Какого… хрена! — на секунду фавн обомлел, чуть не выронив молоток, на пару с которым работал совсем недавно. Его шерсть встала дыбом, из-за чего создалось впечатление, будто он немного подрос.
— Я убил человека, — начал юноша тихим голосом, не поднимая взгляд, едва перешагнул порог, — может, нескольких. — Он потер переносицу, пытаясь по привычке поправить очки, которых уже нет.
— Чего, блядь?! — Молоток таки выпал из рук с грохотом. Нат с ужасом, мерцавшим в темных глазах, посмотрел на своего горе- хозяина и сразу же затащил его в комнату. — Где убил? Как? Когда, блядь, убил? Кто-нибудь это видел? Труп где?
— У с…себя, он рано ушел домой… я потом понял, что натворил. Я… я — убийца. Каким бы он ни был плохим человеком, но я не имел права совершать подобное. Я…
— Мартиан, блядь, да поясни толком! Я ни хера не понимаю!
— Мой начальник никакой не Морзен!!! — выкрикнул Мартиан в отчаянии. — Его зовут Эрдиан Домрек!!! Тот самый!!! И он про тебя рассказывал! И я специально купил именно ту руну, чтобы ему подложить!!! Чтобы его рабы… освободились… Это и был мой план…
Фавну хотелось кричать благим матом от потока информации, который буквально снес его, но язык будто приклеился к небу, и в результате он продолжал стоять, не моргая, словно деревянный истукан. Лишь его упавшие ушки нервно подергивались.
— Я тебе врал! Врал ради тебя же… Я тогда хотел ему отомстить, понимаешь? За тебя отомстить… за других фавнов… я ни о чем не мог думать, только об этом! Я… я так хотел, чтобы он заплатил за все… Я… — паренек захлебывался своим признанием сквозь слезы, а вскоре преданно уткнулся в рабочую робу исполина. — Я не знаю, что теперь делать…
— Чего?! Одна новость охуительнее другой, я просто охреневаю с тебя, кусок идиота из королевства идиотов. Мало того, что ты мне в глаза врал, так ты еще и месть спланировал!!! — выдал на одном дыхании фавн. — Это как, блядь, вообще можно без меня планировать месть за меня же? Это че такое?
— Я… если бы рассказал все, как есть, ты был бы против…
— Конечно, я был бы против того, чтоб ты, блядь, связывался с хозяином ювелирных лавок столицы! Ты хоть понимаешь, сколько у него золота, связей, сколько власти?
— А еще мы целовались!!! — выпалил Мартиан и закрыл лицо руками. — Прости… я это делал, только чтобы подложить руну… мне было очень мерзко, и сейчас мерзко… я…
Натаниэль обнял вздрагивающего хозяина и закопался пальцами в его взъерошенные золотые волосы, затем спросил устрашающе спокойным голосом:
— Я правильно понял, ты лишь руну подложил, пока вы сосались, а не в печень пырнул ножиком?
—Д…да, именно…
— Вы в закрытом кабинете сосались?
Паренек утвердительно кивнул.
— Ну и отлично, хер что докажешь теперь. Да и вряд ли эту паскуду сослуживцы любили и обожали. Выходит, кто угодно мог в твоей конторе такой подарочек ему подсунуть…
— Я убийца, ты понимаешь? Я…
Фавн наклонился и смачно лизнул солоноватые губы, отчего под рубашкой господина пронеслась волна мурашек.
— Эрдиан Домрек вроде называл себя настоящим хозяином? Про власть свою задвигал, вот и посмотрим, какой он хозяин на деле. А если ему башку копытом продавят — сам и виноват. Знал, на что шел, когда половозрелых фавнов унижал и мучил. — Нат говорил тепло и по-родному понимающе. В его словах уже не было злости или недовольства, что поразило юношу, и он, задрав голову, предельно серьезно заглянул в глаза избранника.