Пальцы забегали по клавишам, выводя из сна железного монстра. По кораблю пробежала еле заметная дрожь, и кабина наполнилась ровным, приятным на слух гудением.
– Держи. – Янина протянула мне сооружение, только с большой фантазией натягиваемое на определение бутерброда. Некрасиво. Зато всего вдоволь.
– Садись на свое место и больше ни к чему не прикасайся. Можешь поспать. И пристегнись. Ремни безопасности позади тебя.
Девчонка забралась в просторное кресло с ногами, положила свой якобы бутерброд на панель и стала пристегиваться. Мне оставалось только морщиться и гневно молчать.
– Центр управления полетами вызывает экипаж корабля… Центр управления…
– Экипаж корабля приветствует центр управления. – Я нахлобучил наушник и развалился в кресле, дожидаясь полной готовности консервной банки к вылету. – Что там у вас случилось, ребята?
Всегда можно совместить полезное с приятным.
– Говорит губернатор Авдеи. С кем имею честь?
Я аккуратно вынул из бутерброда широкий лист незнакомого мне растения, тщательно обнюхал, попробовал на зуб, счел его не слишком аппетитным, зашвырнул за спину и только потом ответил:
– Ночной Охотник у аппарата. А разве вам еще не доложили, губернатор, что к вам пожаловал национальный герой?
Молчание, разбавленное шипением эфира.
– Женщина с вами?
– Ага. Сидит рядом и, кажется, впервые за всю жизнь сытно кушает.
– У нас есть предложение, которое может вас заинтересовать, Ночной Охотник.
Назовите мне хоть одну вещь, которая в настоящий момент способна вызвать во мне бурный интерес. Но я тоже любопытен.
– Валяйте, губернатор.
– Я предлагаю следующее. Вы выпускаете женщину и выходите сами. Женщину мы забираем, а вам отдаем одну вещь, принадлежащую, несомненно, вам. Это ящик, который мы нашли на дне моря. Чем—то похожий на скафандр.
У меня все опустилось. Вот ведь гады. Нашли «Зеркальный гроб». И ведь знают, чем меня можно купить.
– Это они о чем? – влезла в разговор Янина, усиленно работая челюстями.
– Предлагают выдать тебя властям взамен на… – А, разве ей все объяснишь?
– На «Зеркальный гроб»? Я про него читала. Интересно, есть во мне хоть что—то, чего не знают в этом мире?
– И что ты предлагаешь? – Умная, так попробуй ответь.
– Все равно они тебя обманут. Ты им не верь. Они ведь за себя боятся. Увезешь меня, исчезнут они. А отдашь, так тебя первый попавшийся гражданин за милую душу порешит. Только поминай как звали. Если та штука тебе так необходима, вернешься через пару недель, когда все утихнет.
Как по писаному шпарит. А выбирать все равно придется. Разве можно ставить на весы жизнь целого мира и какого—то никчемного Ночного Охотника, не выполнившего задания. Ведь засунут «Зеркальный гроб» куда подальше – всю планету ведь не расковыряю.
– Мы выходим, – огласил я свое решение, – отбой всем системам корабля. Возвратиться на исходные уровни.
Янина поперхнулась, закашлялась и, согнувшись пополам, оперлась на пульт. Не знаю, что она там успела передвинуть, но корабль задрожал, напрягся и из пульта на экран вывелось сообщение: «Экстренный запуск! Экстренный запуск! Всем членам команды занять места! Старт через пятнадцать секунд! Отсчет времени пошел…» И крупные цифры во весь монитор. По убывающей.
– Ты что! – заорал я, пытаясь привести многочисленные переключатели в исходное положение. – Смерти хочешь? Ну погоди…
А на экране вместо цифры «десять» фраза – «Отключение систем невозможно. Экстренный запуск!»
– Я ж тебя…
Я не знал, что можно сделать с человеком, у которого в глотке застрял кусок бутерброда. Да ничего я с ней не сделаю. У меня самого мелькнула мысль о предательстве, но надежда на скорое возвращение взяла верх. Так что примем все как есть.
Корабль дернулся, подвигал задней частью по сторонам и рванул с эстакады так, что ребра прилипли к спине. Интересно, успела дрянная девчонка проглотить кусок или нет?
Нас вышвырнуло на околопланетную орбиту в течение двух минут. И все это время я находился в состоянии сдавленности. В прямом и хорошем смысле этого слова. Но постепенно все пришло в норму и я смог наконец вздохнуть свободно.
– Эй, у тебя все в порядке? – Я посмотрел на девушку и понял, что до порядка еще очень и очень далеко. Выпученные глаза, белые пальцы, вцепившиеся в подлокотники, и торчащий изо рта кусок бутерброда.
Я осторожно встал, проверил методом приседаний, все ли в порядке с костной системой, и только потом занялся Яниной.
Аккуратно вернул глаза на место, отодрал пальцы и положил руки на колени. С едой все оказалось гораздо сложнее, Янина настолько сильно сжимала челюстями бутерброд, что пришлось разжимать зубы с помощью монтажки, так удачно оказавшейся под сиденьем пилота.
– Ух ты! – Это первое, что она сказала, едва придя в себя.
Я отвесил ей хороший подзатыльник, мысленно забывая о том, что женщин бить нехорошо. Иногда, редко и за дело просто необходимо.
– Ну что, красавица? Доигралась? – Нажав пару кнопок, я открыл передний иллюминатор, и в кабину ворвался свет миллионов звезд. – Ты посмотри, что наделала. Планету уничтожила, корабль угнала и теперь, ко всему прочему, мне никогда не вернуться обратно. Довольна?
Девчонка промолчала, но весь ее вид говорил за то, что еще немного, и радость польется через край.
Ну что с ней делать?
Я вернулся на место, закинул ноги на пульт и, закрыв глаза, принялся анализировать создавшуюся ситуацию.
Собственно, не все так плохо. Из первоначального плана мы не отбились. Одна неувязочка. «Зеркальный гроб». Но если верить Янине, то все обитатели планеты исчезли. Успели ли они припрятать принадлежащую мне вещь? Вполне возможно, что и нет. Значит ли это, что с моим саркофагом ничего не случится? Именно это и значит.
И не стоит обвинять себя в том, что произошло. Ты знал, на что идешь? Смерть, она всегда ходит рядом. С тобой ли или с кем—то другим. Это аксиома жизни. И пока ты носишь имя Ночного Охотника, то всегда будешь нести в мир смерть. Именно для этого тебя и воспитали.