Прав я был в своих оправданиях или нет, не могу судить. Но одно скажу точно: меня это успокаивало. А совесть? Что совесть. Каждый за себя и за свой мир. Идет война.
– Кофейку не желаешь? – Наглое лицо девчонки маячило на уровне моих глаз. В руке стакан с дурно пахнущим напитком.
Можно как угодно и сколько угодно обижаться на женщину, но когда она приносит вам стаканчик кофе на рабочее место, все обиды заканчиваются.
– Ладно, давай сюда кофе и присаживайся поближе. Там на кресле справа рукоятка есть.
Я подождал, пока Янина не найдет нужный рычаг и не подъедет почти вплотную.
– У меня только один вопрос. – Отхлебнув добрую половину стакана, я пришел в нормальное расположение духа, уже забывая все шалости девчонки. – Скажи—ка мне, всезнайка, куда нам лететь?
– Держи журнал, там все написано.
– И про сокровища. Как там его? Магараджи? На сколько брюликов потянет это дело? А?
– Никаких сокровищ, Счастливчик. Летим туда, куда прикажу я.
В нос уперся раструб легкого бластера.
Глава 8
Какие сокровища?
Время ничто
– Как это все понимать?
Янина сидела за пультом и быстро щелкала клавишами, задавая курс. Я же в данный момент валялся на полу, спеленатый с головы до ног самым изуверским способом. Даже пальцем не пошевелить. Мастерская работа. Хорошо хоть кляп в рот не запихнула, стерва. И ведь как обманула? С высшим классом. С присвистом.
Я до последнего момента не мог поверить в происшедшее. Как? Глупая девчонка, которая еле—еле могла связать пару слов, неожиданно превратилась в фурию! Правильно говорил Глава Академии, папаша этой гадины, держи, мол, парень, с ней ухо востро. Обманет, изведет и даже глазом не моргнет.
– Прекрати бурчать за моей спиной, пока по ребрам не получил. – Янина, не поворачиваясь, швырнула в мою сторону толстый корабельный журнал, который попал строго по переносице.
На глаза выкатила скупая мужская слеза. Не от боли, от обиды. Меня, Ночного Охотника, отличника боевой и политической подготовки, использовало в своих гнусных целях это чудовище с длинными ногами?! Как теперь в глаза народу смотреть?
Янина закончила колдовать над пультом, развернулась и пристально посмотрела на меня.
– Что мне с тобой делать?
Я мог предложить тысячу и один способ использования моего тела и разума в благородных и не очень целях, но посчитал, что общаться с девчонкой не в моих интересах. Пусть сама головкой поработает.
– Может, тебя в космос спустить? – Вот же… – Или на планету высадить. Необитаемую.
Второй вариант мне нравился больше. Мне б под ногами Твердь почуять, а там уж справлюсь.
– Что молчишь, Охотник? Посоветуй?
– Сама грамотная, в журнальчиках своих прочтешь. – Советы ей потребоватись.
Янина соскочила с кресла и подошла ближе.
– Ты мне, Охотник, не груби. – Дурная привычка махать оружием у лица, – Ты сейчас в моей власти. Как я тебя, а? Не ожидал?
Девчонка коротко замахнулась и рукояткой бластера вмазала мне по щеке.
– Это за твои пинки.
А потом с другой стороны, аж голову в сторону отбросило.
– А это за приказы дурацкие.
И прямо в челюсть. Хорошо хоть зубы крепкие.
– А это лично за ужин в пещере. До сих пор дрожь берет.
Ну что я мог сказать? Во всем она права. Не кричал бы, пинков не раздавал да жучками подземными не кормил, глядишь, била бы без повода. А это куда неприятнее.
Янина что—то вспомнила и уже без всякого повода долбанула рукояткой бластера по башке.
– За что?
– За Катук. И за все остальное, что потом вспомню. А ведь еще хотел меня властям на растерзание сдать? Что молчишь, гад ночной? Или язык отвалился. Я его сейчас враз…
Далее последовала процедура, описанная многими классиками как Старой, так и Новой эры. Суть ее заключается в планомерном нанесении одиночных ударов по различным частям тела, не вызывающих большой потери трудоспособности у испытуемого.
Когда монстр в юбке устал, я представлял хороший кусок мяса, основательно подготовленного под бифштекс. И это называется благодарностью за доброе отношение.
– Слушай, девочка. – Я демонстративно выплюнул изо рта сгусток крови. – Что—то я тебя никак не пойму. Сама ко мне прицепилась. Возьми меня, люби меня! А теперь? Что ты собираешься делать? И зачем тебе я?
Янина опустилась на корточки и, методично постукивая меня по голове корабельным журналом, стала втолковывать:
– Ты, милый мой Охотник, нужен был только для того, чтобы с твоей помощью я могла захватить этот корабль. На этом твоя миссия окончена. Так, кажется, говорят у нас, Ночных Охотников? А что касается лично тебя… Балласт ты. И умрешь бесславно.
– А как же твой папаша? Я обещал ему, что верну тебя в целости и сохранности.
– Папаша, говоришь? А я и вернусь. Но несколько позже и одна. Единственное, что могу обещать точно, памятник тебе отгрохают наверняка. За большие заслуги перед Коалицией. Ты пока полежи, а я приведу себя в порядок. Если бы ты только знал, сколько раз я была готова сорваться, ползая за тобой по канализации и ковыряясь в земле.
Янина, ничуть не стесняясь меня, разделась и зашла в душевую кабинку, расположенную в хвостовой части командной рубки. Я был так расстроен, что даже не посчитал нужным прокомментировать состояние ее фигуры. Но это совершенно не значит, что я смотрел в другую сторону.
Что будем делать, Ночной Охотник? Предупреждения Главы Академии начинают сбываться. Девчонка сделает все так, как говорила. Прибьет, честное слово. И за что только она так меня возненавидела. Вроде из одного ведомства. Соратники. Думай, Охотник. Думай.
А что тут думать. В данном случае действует закон Одиночного Тела. Нас в Академии как учили Ночной Охотник – нечто особенное. Неповторимое. Девчонка таковой себя и считала. А тут я подворачиваюсь. Она и сорвалась. А ведь как все хитро закручено. Целую планету заграбастала, лишь бы меня отловить. Но как узнала? И как мне спастись?