Неприятно засосало под ложечкой. Зеркальный мир напомнил мне о событиях шестилетней давности. Когда я, вот так же. как и эти несчастные, являлся предметом купли—продажи. Захотелось выключить телевизор, но долг Охотника заставлял смотреть дальше. Вполне вероятно, что и моя девчонка попадет в число продаваемых. Но время шло. Мелькали кадры. И я не видел знакомого лица с голубыми глазами и упрямо сжатыми губами.
– Можно? – Молодой парень в белом берете протиснул в двери коляску с едой.
– У вас всегда так долго обслуживают? – чисто для проформы спросил я, пялясь в экран.
Парень ничего не ответил. У него такая работа. Ничего не отвечать. Только улыбнуться, получая чаевые. Причем весьма приличные. Стоимость моей «ласточки». За такие деньги можно быть и поразговорчивее.
– Слабоват у вас товар нынче, – заметил я, стараясь не слишком напрягаться на вопросе. Замечание для себя.
– Так это для верхних этажей, сэр. – Уже кое что, но не совсем. Посмотрим, насколько парнишка быстро соображает. Еще двести, нет, пожалуй, ста брюликов достаточно.
– Я давно не занимался торговлей, братишка. Сядь на минуту и объясни, в чем весь смысл.
Два раза повторять не стоило. Сотенная исчезла в кармане фартука, и парень с небольшими интервалами для подкормки выложил все, что он знал. Всего это стоило тысячу брюликов.
– На верхние этажи поставляют товар, который по каким—либо причинам не прошел основное тестирование. Брак, одним словом. Всего в городе существует три рынка. Один вы только что видели. Второй покажут попозже. Это для средних слоев. А вот о третьем знает совсем небольшое количество клиентов. Оно…
Очередная банкнота растворилась в липких руках напористого парнишки.
– …оно произойдет завтра, поздно вечером. В самом сердце нашего города. Лучший товар. Обычно самые красивые, – парнишка проглотил слюну, а я засунул ему за пазуху очередную порцию денег, – самые ласковые. Словом, самые—самые.
– Как туда пройти? Парень почему—то засмеялся.
– Да один вход туда, сэр, стоит миллион брюликов. Миллион! А уж о ценах говорить нечего. Например, я слышал, что вчера привезли одну особу…
За такие слова можно сразу триста.
– …Вы щедры, сэр. Так вот. Одну весьма интересную особу, Мне мой дружок сказал по большому секрету, что цена на нее растет каждую минуту.
– И сколько на данный час?
Парень посмотрел на потолок и не сказал, а пошевелил губами. Хорошо, что я в совершенстве владею навыками общения с глухонемыми. Пришлось выложить пятьсот брю– ликов. Для парня сегодня счастливый день. Ишь как глазки засверкали.
Как только он получил желаемую сумму, тотчас же подскочил к ящику, выдвинул его из углубления в стене, покопался там минут пять и довольный обернулся ко мне,
– Четвертый канал, сэр. Только четыре часа. Потом все сгорит. Меры предосторожности, сэр.
Я все понимал. Я сам был секретным агентом.
Когда парень выходил от меня, то его лицо выражало такую неземную благодарность, что я даже пожалел, что вытащил у него все деньги, которые он у меня выторговал. Но я ведь не Глава Академии, чтобы тратить на информацию свои деньги.
Четвертая программа показывала именно то, что было нужно.
– Господа, – вещал приятный вкрадчивый голос, – мы предлагаем не просто лучшее, мы предлагаем единственное. Сегодняшняя ночь вас приятно удивит. Посмотрите, что мы приготовили для ваших толстых кошельков.
В экран въехали кадры с симпатичной блондинкой. Мне аж плохо стало. Все прям как в лучших мнимых реальностях. И то на месте. И это.
– В настоящее время стартовая цена колеблется от четырнадцати до восемнадцати миллионов брюликов.
Переплюнули меня, гады. Вообще—то здесь и деньгам другая цена.
– А вот прекрасная амазонка с берегов солнечного Ориона. Это сама любовь перед вами. Не откажите себе в удовольствии. Стартовая цена от пятнадцати миллионов брюликов.
Ну предположим, на вход я наскребу. А вот как с покупками быть. Если выставят девчонку, то даже если предположить за нее минимальную цену…
– И в заключение, высокочтимые господа, – голос усилился и стал похож на трубный рев, – гвоздь ночной распродажи. Посмотрите на единственную женщину из Зазеркалья.
Ее накачали наркотиками, помыли, накрасили, но так и не одели. Вот свиньи. Нашли чего показывать по чертовому четвертому каналу. Бедная девочка.
Голова Янины моталась из стороны в сторону. Она глупо улыбалась, показывая всему заинтересованному миру ровные белые зубы. И все остальное, что любопытная камера не собиралась обходить своим вниманием.
Я смотрел на это тело и думал, как жалок я был. Почему не говорил ей нормальные слова? Почему не целовал эти губы, эти глаза. Почему. Почему. Почему.
– Стартовая цена… двадцать миллионов брюликов.
Можно собирать чемоданы и убираться отсюда к Великому Светилу. Можно, если ты простой космический бизнесмен без лишних двадцати миллионов в кармане. Но когда в груди бьется гордое и горячее сердце Ночного Охотника, то не стоит отчаиваться. Разве большая проблема в наше время найти каких—то двадцать, тридцать миллионов? Отнюдь.
Нижние этажи. Нижние этажи. И скорее всего именно там живут толстосумы. А почему бы, ради правого дела, не нанести, образно говоря, визит вежливости. Но осторожно. Если уж они разыскали девчонку в пространстве, то наверняка позаботились о надлежащей охране.
В дверь постучали.
– Да! – крикнул я, заранее зная, кто там стоит.
– Простите, сэр! – Жалкое лицо обманутого отпетым негодяем парнишки появилось в проеме. Он—то мне и нужен.
– Заходи, о юный мой друг!
Парень зашел с таким видом, словно я был его персональным палачом.
– Сэр?! – начал было он, но я, размахивая руками, остановил его.
– Все знаю, мой друг. Все знаю. Ты потерял деньги. Какое совпадение. А я их нашел у дверей. Вот твоя тысяча брюликов. Теперь можешь идти… Если, конечно, не хочешь заработать еще тысяч эдак двести.
Спина парня замерла на пороге, и я почувствовал, как от нее исходит волна недоверия.