– Вот это штучки! – Парни, раскрыв рты, взирали на экран, где мерцал восьмизначный номер.
– А теперь слушайте меня внимательно. – Парни превратились в статуи с направленными ко мне ушами. – Мне нужна персональная карточка. Я думаю, что вы сможете организовать это. Затем перекидываете на нее пятьдесят миллионов. Потом покупаете для меня небольшой корабль. А все остальное ваше.
Много ли нужно людям для счастья? Каких—то двадцать миллионов на троих.
На ночные торги я явился во фраке, с сигарой в зубах, в черных очках и с усами. Карман приятно оттопыривала энная сумма, а в штанах лежала карточка с украденными миллионами.
Проверки начались еще у лифта. Два здоровенных мордоворота тщательно проверили мое липовое удостоверение личности, обыскали с ног до головы и, вежливо извинившись, впустили в кабину.
Пока я несся в глубину планеты и города, не оставляло ощущение, что моя личность старательно изучается. Две камеры, беззастенчиво уставясь на меня линзами, моргали красными лампочками. Что ж. Новый человек всегда интересен. Я не возражаю.
Створки лифта распахнулись, и я сразу же попал под раструбы бластеров.
– Оставайтесь на месте. Руки поднять.
Я выполнил все, о чем просили. У парней такая работа. Никому не доверять.
– Чат Счастливчик? – Офицер в черной униформе держал перед собой на вытянутой руке мою карточку и внимательно смотрел в глаза. Меня всегда удивляла эта тупость. Спрашивать заведомо ясные вещи.
– Так и есть, лейтенант. – Голос мой спокоен, чуть хриплый.
– Цель визита в нижний город?
– Торги. – Делать здесь мне больше нечего.
– Вас нет в списках…
Самое слабое место легенды. Если начнут копать глубже, обнаружится, что я даже и не прилетал.
– Лейтенант. Я не люблю себя афишировать. Это мой стиль. Хотите верьте, хотите нет. С наличными у меня все в порядке, и если у вас нет претензий к документам, то позвольте мне пройти.
Лейтенант повертел в руках удостоверение и пластиковую карточку со счетом. Потом отсчитал из вытащенной у меня пачки денег сто тысяч и, вернув остальное, махнул рукой, отдавая приказ пропустить гостя.
Нижние этажи – это вам не верхние трущобы. Роскошь и благополучие. Маленький оазис под большим болотом. Все сплошь залито неоновым светом. И на каждом углу люди в черном.
Один из них приблизился ко мне и поинтересовался, не может ли он быть мне чем—то полезен. Я ответил, что следую на ночные торги, но плохо знаю нижний город и мне нужен провожатый.
За пятьсот брюликов меня отведут куда угодно. Я согласился. Пятьсот так пятьсот. Сорить деньгами гораздо проще, чем их зарабатывать.
Человек в черном провел меня метров пятьдесят и указал на сверкающий дом в стиле раннего возрождения цивилизаций.
– Это здание торгов.
А вот совести здесь ни у кого нет. Пятьдесят шагов за такую сумму? Грабеж средь бела дня.
На входе я еще раз подвергся проверке. Из карманов было вывалено все. Одежду прощупали вдоль и поперек и только потом запустили внутрь.
Просторное помещение с единственным длинным полукруглым столом, за которым восседал служащий. Он внимательно окинул меня взглядом, порылся в бумагах и вытащил лист бумаги.
– Чат Счастливчик? – Традиционный вопрос. Уже успели донести. А если так, то не стоит и отвечать. – Вы не значитесь в списках.
– Я свободный гражданин и не обязан уведомлять кого бы то ни было о своем прибытии.
Служащий согласно кивнул, довольствуясь пояснением.
– Вход на торги…
Не говоря ничего, я шлепнул на стол пачку брюликов. Ровно миллион.
– Столик номер девять, сэр!
И после этого говорят, что не в деньгах счастье!
Зал торгов представлял собой уютный небольшой ресторанчик. Когда я в него входил, расторопные официанты уже устраивали мой столик.
– Пожалуйста, сэр!
Тихая музыка, высококалорийная пища и ожидание – что может быть приятнее.
Я осмотрелся. Один парадный выход. Сцена. Вероятно, есть еще одна черная дверь. Кроме моего, еще восемь столиков. За ними сидят те, кто оказал мне небольшую финансовую услугу. Официанты, бармен, оркестр, остальные служащие – переодетые люди из спецподразделения. Около двадцати человек. Не считая персональной охраны денежных мешков. В общей сложности человек пятьдесят. Многовато.
Оркестр заиграл веселенькую мелодию, на сцену выскочила полуодетая девушка и стала исполнять танец живота. Интересно. Красочно. Зажигательно.
Я ждал.
После танцовщицы появилась парочка певцов, исполнивших грустную песенку о влюбленной парочке, которая от всех скрывалась и пряталась. И в результате их сбросили с высокой скалы в море.
За столами зарыдали.
Я ждал.
На сцену выскочил вертлявый мужичок в белом костюме.
– Господа!
Он терпеливо дождался, пока наступит тишина, и только после этого продолжил:
– Господа! А сейчас позвольте вашему покорному слуге объявить о начале торгов этого года!
Все захлопали, засвистели. Затопали ногами. С чего так радоваться?
Еще минут десять мужик объяснял правила ведения торгов. Еще пять минут о трудностях нынешнего времени. И еще через минуту перешел к делу.
– А сейчас разрешите представить вам лот номер один! Прекрасную, невинную, красивую…
И так далее.
Я ждал.
Процесс торгов мало чем отличался от того, что я помнил. На сцену выводили очередной лот. Коротко поясняли, откуда и за что. И объявляли стартовую цену. Торговались слабовато. Более пяти миллионов обычно сверху не давали. Особенно старался барон наркобизнеса. Перекупал всех подряд. Но ему сам бог велел. Почему бы не потратить дармовые денежки?
Я ждал. На меня никто не обращал внимания. Несомненно, где—то сидели люди и внимательно разглядывали происходящее в зале. Но моя скромная персона никого не привлекала. Я старательно поглощал дармовую, относительно, еду и наслаждался видом торгов.
Во время показа шестого лота ко мне подошел официант и, слегка наклонившись, сказал:
– Извините, сэр! Я вижу, вы новенький? Меня попросили напомнить вам, что участник торгов, ничего не купивший, обязан оставить здесь десять миллионов. Простите, сэр, но таковы правила.