— Дарек, выйди на палубу, посмотри, что там делается. И напомни ребятам, что их глаза для нас теперь важнее всего.
— Есть. — Подпоручик Сломка бросился в сторону люка.
— Стой! — рявкнул Соляк и показал, что Сломка выходит без спасательного пояса. Тот вернулся и с миной пойманного на месте преступления озорника начал надевать оранжевый жилет.
— Проверь, хорошо ли вахтенные привязаны, а то слижет их, даже оглянуться не успеют.
— Есть.
Сломка открыл стальную дверь, ведущую на запасной командный пункт, и, прежде чем успел закрыть ее за собой, в каюту вместе с диким воем шторма ворвался холод и хлестнула струя воды. Стоящий у штурвала Лямут показал Домбеку часы и скептически покачал головой.
Соляк знал, куда так спешит Лямут. Перед самым рейсом, буквально за день до выхода в море, боцманмат Марек Лямут получил ордер на квартиру. И как раз в тот момент, когда он докладывал об этом Соляку и, поблагодарив за помощь, просил у командира день на переезд, пришел приказ о выходе в море. Лямут, хотя и молодожен и без пяти минут папа, да к тому же еще большой любитель пофилософствовать, услышав приказ, только щелкнул каблуками и занялся своей работой на корабле. Лямут относился к той породе людей, которые ничего не принимают «на веру». Сначала это Соляка злило и он несколько раз попытался взять его криком, но очень скоро убедился, что из этого ничего не выйдет. К тому же командир очень ценил незаурядные достоинства Лямута как специалиста-электрика, вот почему он старался найти ключ к своему подчиненному. И в этом ему помог не кто иной, как боцман Домбек, огромный, похожий на медведя, неразговорчивый человек, у которого было необыкновенно развито чувство товарищества.
Соляк заметил, что раза два-три подряд Марек опоздал на службу. Согласно распорядку, он должен приходить на корабль в семь утра, а являлся почти перед подъемом флага, а однажды даже позже. Соляк поручил своему заместителю выяснить причину опозданий и доложить ему. Лямут сослался на то, что он живет за городом, а поезд, на котором он ехал до Гдыни, опоздал. Поезд опоздать мог, это бывает, но Марек явно что-то скрывал, потому что в тот день он ходил по кораблю как хмельной. Это уже било слишком, и Соляк вызвал его к себе «на ковер». По разным причинам он не хотел вести с ним разговор один на один и пригласил на беседу боцмана Домбека, как секретаря партийной организации. Но уже в самом начале разговора произошла заминка, а вернее сказать, стычка между командиром и боцманматом. Соляка разозлили уклончивые ответы Лямута, и он повысил голос, а тот уперся, и, кроме уставных «так точно» и «никак нет», из него ничего вытянуть было нельзя. Соляк заявил боцманмату, что такого отношения к службе он не потерпит, а в случае, если подобное повторится, постарается списать Лямута с корабля. Командир уже заканчивал неудавшуюся, по сути дела, беседу, как попросил слова молчавший до сих пор Домбек.
— У меня есть предложение, товарищ капитан.
— Пожалуйста.
— Марек, то есть гражданин боцманмат Лямут, оправдывается тем, что его молодая жена, как говорится, в интересном положении, что он по ней тоскует и с ее родителями не очень ладит, ну и ездить ему далеко. Что правда, то правда, с поездами у него одна морока. Так вот, если гражданин боцманмат Лямут согласится, я хотел бы в присутствии гражданина капитана сделать такое предложение: я тебе, Марек, одну свою комнату уступлю, до тех пор пока ты сам квартиру не получишь. Согласен?
Лямут вскочил со стула, обрадованный и одновременно пораженный предложением своего товарища.
— Как это так, Юзек, ты меня хочешь пустить в собственную квартиру?
Не меньше Лямута был удивлен необычным предложением боцмана и капитан Соляк. Но он дипломатично молчал, давая возможность Домбеку довести дело до конца. Домбек, как всегда серьезный, встал со стула.
— Ты что, не слышал? Квартира у меня большая. Дочка выросла, уезжает от нас, будет жить в интернате — это нужно для продолжения ее учебы. Ты поживешь какое-то время у нас, а потом дела у тебя наладятся, получишь квартиру. Думаю, командир тебе в этом поможет. Правда, товарищ капитан?
Что можно было ответить? Соляк подтвердил, а Домбек и Лямут пожали друг другу руки…
Снова рев ветра, холодное дыхание моря и струя воды, а вместе с ней в каюту ввалился подпоручик Сломка. Он был мокрый с головы до ног.
— Ну как там?
— Хуже не бывает, гражданин капитан: видимость — ноль, к тому же дождь моросит, а волна с головой накрывает.
— Так что ты советуешь?
— Корабль держится хорошо. До базы недалеко.
— Люди измотались. Столько дней… А ты как себя чувствуешь?