— Если Болек не будет говорить, что я отнимаю его хлеб…
— Перестань болтать глупости, — махнул рукой Кактус.
— А ты, Леня, знаешь, что надо делать?
— Так точно, пан поручик.
— Кто очень устал, пусть пару минут вздремнет — и за работу. Командир нам не простит, если мы допустим, что нашего «Моруса» поведут на буксире…
Комиссия из трех человек появилась на корабле вскоре после церемонии поднятия флага. Возглавлял ее высокий, худой, с небольшой лысиной командор-подпоручик Полецкий из штаба, а кроме него в состав комиссии входили командор-подпоручик Зярно из политуправления флота и командор-подпоручик инженер Дрозд из технического управления. Как велит морской обычай, подпоручик Сломка встретил высших офицеров у трапа и доложил председателю о том, чем занимается команда. Полецкий поздоровался с ним, кисло улыбнулся и, как холодной водой, окатил молодого офицера вопросом:
— Так вы еще, оказывается, на воде держитесь? Ну-ну.
Порозовев, Сломка и не подумал принять вопрос командора за шутку. Лихо поднес пальцы к фуражке и, как на параде, без запинки доложил:
— Гражданин командор, докладываю, что ракетный корабль «Морус» готов к выходу в море и к выполнению поставленных перед ним задач.
— Вы так считаете? — Скептическая усмешка не сходила с лица командора.
— Так точно, гражданин командор, я так считаю.
— Ну хорошо, хорошо, сейчас мы в этом убедимся. Во всяком случае, то, что я вижу на палубе, говорит о том, что корабль к выходу в море не готов: релинги сорваны, мачты погнуты, беспорядок…
— Разрешите доложить, гражданин командор, мы заканчиваем приборку, устраняем повреждения, а машины, вооружение и все основные механизмы работают четко.
— Ну в этом мы еще должны убедиться. Ведите нас, поручик, в каюту командира.
Сломка буквально спорхнул по внутреннему трапу, и прежде чем ботинки председателя комиссии, осторожно ступающие по ступенькам, коснулись трапа, он успел еще всунуть голову в радиорубку, где Линецкий, Кактус и мат Татецкий делали все, чтобы установить связь с оперативным дежурным. Сломка вздохнул с облегчением: успели. Радиорубка, хотя в ней еще пахло дымом и гарью, радовала глаз обычным миганием контрольных ламп. Сломка закрыл дверь радиорубки и, встав так, чтобы пропустить членов комиссии, сделал приглашающий жест рукой:
— Прошу, гражданин командор, вот каюта командира корабля.
— Тесновато здесь у вас, — ни с того ни с сего сказал командор.
— Мы привыкли, не жалуемся! — не собирался дипломатничать Сломка.
Оба других члена комиссии осматривали все вокруг, довольно дружелюбно улыбаясь, но пока не проронили ни слова. Разделись, повесили шинели. Сломка стоял в дверях, ожидая вопросов и приказаний. Главное, чтобы командор разрешил им выйти в море. Но похоже, что это штабная крыса. «Почему он с самого начала так настроился против «Моруса»? Может, я ему не так, как требуется, доложил? Но ведь я сделал это точно так, как делает Соляк. Нужно быть начеку. «Вы еще, оказывается, держитесь на воде?» Был бы с нами вчера, тогда смог бы оценить «Морус». Ох, только бы он согласился, а то стыдобища будет с этим буксиром — на весь флот нас расславят, а Соляк мне до конца жизни этого не простит. Как бы его умилостивить? Руки потирает, наверное, ему холодно».
— Простите, гражданин командор, если разрешите, можно предложить по чашечке кофе? Холодно сегодня…
Командор скривился, словно съел лимон:
— Везде кофе да кофе, даже из военного корабля кафе сделали.
Тут вмешался командор Зярно, молодо выглядевший, улыбающийся блондин:
— А чайку, товарищ поручик, кок не найдет? Гражданин командор Полецкий выпьет чаю, а мы с инженером согласимся на кофе, правда, товарищ Дрозд?
Коротко подстриженный, с красным лицом, коренастый, смуглый инженер улыбнулся и кивнул головой.
— Так чаю можно, гражданин командор? — спросил Сломка Полецкого.
— Хорошо, можно чаю, но только без лимона.
— Слушаюсь, без лимона.
— И сразу же, поручик, прикажите нам принести всю корабельную документацию, ну, скажем, для начала боевой распорядок, судовой журнал, книгу учета аварий. Рапорт о чрезвычайном происшествии на корабле готов?
— Так точно!
— И его нам дайте.
— Знаете, товарищ Сломка, закажите, пожалуй, еще один кофе и пригласите сюда секретаря парторганизации. Кто здесь у вас секретарь?
— Боцман Домбек, командир машинного отделения. Но он тоже пьет только чай.