Осторожно, прислушиваясь к шелесту ветра и к звукам трущихся друг о друга листов железа, он полез через узкую щель в глубь развалин. На бетонном полу склада, минуя груду камней, Алойз остановился, чтобы отдохнуть. Там было немного места между упавшим ящиком и согнутыми трубами стеллажей. Он осмотрелся. Вокруг был полумрак, там, откуда он приполз, бил яркий свет. Алойз внимательно прислушался, не затрещит ли балка, не упадет ли кирпич.
Отсюда еще можно было вернуться. Он видел щель, через которую только что влез сюда. И Алойз ждал, не зная, что в нем победит: убежит ли он, как в тот раз, или пойдет дальше. Сердце билось быстро и неровно. Он закрыл глаза. Лучше не смотреть. Ветер загремел листом железа.
Алойз наклонил голову. Ничего не упало, ничего не случилось. Он еще раз осмотрелся.
Перед ним лежали ящики; Алойз обратил внимание на то, что вдоль старого прохода, идущего по всей длине склада и обозначенного с обеих сторон стальными фермами стеллажей, места побольше, там как бы просторнее. Эти согнутые конструкции поддерживали крышу или, вернее, то, что от нее осталось, они в этом грозном хаосе были каким-то следом давнего порядка. И там можно было попытаться пройти.
«Значит, туда, — подумал он. — Только туда».
Где-то посыпались камни. Алойз скорчился, ожидая удара, который покончит со всем: с вечным беспокойством и с тем конкретным, смертельным страхом, который он ощущал сейчас и который был совершенно не похож на то, что мучило его постоянно.
Двинулись бульдозеры. Широко загребая плугами землю, они ехали, скрежеща гусеницами. Ковши экскаваторов выдергивали из песка свои большие лапы и насыпали холмики на вершине вала. Теперь уже не лопаты, а машины вступили в борьбу с огнем.
Было известно, что эта насыпь является первой ступенью, ведущей к спасению. Если насыпь будет достаточно высокой и широкой, то задержит горящую нефть, разлейся она за стены нефтехранилища. Люди прервали работу и смотрели на действия машин, которые быстро и упрямо атаковали землю. Машины давили ее гусеницами, вырывали ковшами экскаваторов. И, как из каких-то гигантских внутренностей, вынимали из открытых ям влажный, светлый песок.
Над площадкой, над фабрикой разносился яростный вой пламени. Но сейчас его отрывистый, непрерывный гул начал сопровождаться грохотом десятков моторов. Рычали дизели, неровно, но именно из этого хаоса звуков рождался новый мотив, время от времени заглушающий тот, первый. Он звучал, как удары множества металлических палок, как барабанная дробь, иногда ускоряя такт.
Среди всего этого разносился, как голос хора, крик людей. Они радовались не только присутствию машин, но и их силе и быстроте.
Но радость продолжалась недолго. Ведь пока еще ничего не изменилось, машины не могли заменить людей. Они могли только помочь, ускоряли работу. Поэтому снова надо было браться за лопаты, поплевать в натруженные ладони и бросать комья земли, чтобы скорее закончить это дело.
Горящее нефтехранилище оказалось в кольце. Со всех сторон была ясно видна линия свежей насыпи, второй круг, охватывающий огонь и старый внутренний ограждающий вал. Люди стояли плечом к плечу в цепи, лопатами нанося удары, словно в штыковой атаке. Экскаватор поворачивал свою руку, опускал ее и поднимал вверх, похожий на пушку, отыскивающую цель в небе. Бульдозеры подъезжали, отступали и снова двигались вперед, словно танки, которые таранят препятствие. Поддерживаемые силой машин, вспотевшие и усталые люди вели непрерывный бой.
Генерал склонился над разложенным на столе планом города. Он еще раз проверил, правильно ли расставлены силы, свободны ли дороги для эвакуации. На двух школьных досках солдаты выписывали все новые данные о том, сколько семей вывезено из опасной зоны, какое количество людей находится в зданиях школ. Информация сюда поступала постоянно, вбегали посыльные с радиостанции, докладывали дежурным офицерам.
Казалось, что генерал стоял просто так, в стороне, не принимая участия в происходящем. Но он контролировал все. Иногда задавал вопрос, время от времени что-то записывал на бумаге.
С этим городом ему уже один раз, много лет назад, пришлось столкнуться. Тогда он был еще майором и командовал батальоном пехоты, усиленным батареей сорокапятимиллиметровых орудий. Атака за атакой задыхалась на этой проклятой реке. Мосты гитлеровцы взорвали, а доты на противоположном берегу ставили огневую завесу из пулеметов и пушек. Каждый десант доходил только до середины реки, солдаты тонули, не имея возможности спастись.