В тот раз он смотрел в бинокль на этот город с ненавистью. Город был целью их атаки, такой близкий, но вода и высокий берег делали его неприступным. Тогда майор думал только об одном, что нужно любой ценой прорвать эту невидимую, несущую смерть стену.
Он с нетерпением ждал появления бомбардировщиков. Их вызвал командир дивизии, он просил также поддержать наступающих артиллерийским огнем. Время тянулось невыносимо медленно, а может быть, раздваивалось, шло двумя течениями: внутренним, которое, казалось, в быстром темпе неслось вперед, и независимым от человека, которое с железной последовательностью тянулось монотонно, без опозданий, но и без спешки. «Их еще нет, — сердито думал он, глядя на часы. — Но ведь еще рано, они не успели долететь».
Вбежал солдат и доложил, что в пятом квадрате прибавилось еще сорок три человека.
Генерал, не отрывая глаз от записей, спросил:
— Сколько у тебя на доске в пятом?
— Четыреста пятьдесят два человека, гражданин генерал.
— Четыреста пятьдесят пять, — поправил его генерал.
— Так точно, гражданин генерал.
— Считай как следует. В школу ходил?
— Ходил, гражданин генерал.
— Ну так ты должен помнить, что ошибаться нельзя.
— Так точно, гражданин генерал.
Но началось все неожиданно. Из глубины, откуда-то сзади, залаяли пушки. Снаряды летели над рекой, разрываясь на противоположном берегу. Ураганный огонь подавлял, месил воду и землю; вверх летели балки крыш, мешки с песком, куски тел в серо-зеленых мундирах. Майор все это отчетливо видел через свои стекла, смотрел, как в прах рассыпаются укрепления, не замечая людей. Он помнил только о своих, а тех считал чем-то, что нужно уничтожить, чтобы солдаты, которыми он командовал, могли прожить еще один день, еще один час. Сколько возможно — таков закон войны.
Через двадцать минут обстрел кончился. И он снова ждал, когда прилетят самолеты. Они появились на небе в три захода. Один за другим спускались самолеты из-под облаков к земле, оставляя свой след в виде взрывов бомб, вырывающих уличную мостовую, стальные трамвайные рельсы, внутренности земли.
«Это здесь. — Генерал положил палец на план города, на то место, откуда он когда-то командовал своим батальоном. — Это было здесь».
У реки стояла высокая, из красного кирпича евангелистская кирка, с колокольни которой корректировщик подавал координаты целей для батальонной батареи. Майор пошел туда, чтобы воочию взглянуть на город, чтобы окинуть его взглядом, прежде чем солдаты овладеют им.
— Куда идешь? — крикнул ему по-русски капитан Замяткин. — Останься, слышишь?
— Я сам знаю, что мне надо делать, — ответил майор, пожав плечами. — Пока меня нет, ты примешь командование.
— Слушаюсь! — Замяткин щелкнул каблуками. — А ты что? Смерти ищешь?
Майор шел не оглядываясь. Как объяснить, что он хочет собственными глазами увидеть, можно ли, имеет ли он право послать батальон на тот берег.
С колокольни был виден огонь и дым. Горел завод в восточной части города. Прибрежный район перестал существовать. Сорванные мосты, как толстые зигзагообразные линии, перерезали реку. Разрушения и смерть. Мы возьмем город. Но что от него останется? Что останется?
Он не думал, что здесь когда-нибудь еще будут жить люди. Дымящиеся груды кирпичных развалин закрыли сеть улиц. Только кое-где торчали уцелевшие дома, во всяком случае в той части города, которая ему была видна. И в этот момент снаряд ударил в колокольню чуть выше окна. Последнее, что он помнил, — мысль о том, что кто-то ведь об этом уже говорил, предупреждал его, что такое может случиться…
И теперь, после того, как он приехал сюда по приказу министра, генерал не мог понять одного: неужели это возможно, неужели город снова будет разрушен? И он второй раз должен стать свидетелем его смерти? Ведь теперь это уже был другой город. Расположенный на месте старых улиц, но совершенно новый. Все здесь было новым: тротуары, мостовые, мосты, высокие дома. Только река осталась старой. И костелы, и могилы.
Генерал хотел сделать все возможное, чтобы спасти город от гибели. «Наш город. Мой, — подумал он. — Да, мой».
В тот раз это был вражеский город.
Генерал нетерпеливо взглянул на часы и жестом подозвал офицера.
— Прикажите, чтобы радист вызвал округ.
— Слушаюсь.
— Спросите, когда будут противопожарные средства. Вы ведь знаете, о чем речь?
— Так точно, гражданин генерал.
— Выполняйте.
Эти средства обещали выслать немедленно. А время шло. Горящее нефтехранилище было видно даже здесь; дым все шире расползался над городом. «Как тогда, — вспомнил он. — Тоже был густой дым».