Генерал надеялся, что самолеты должны вот-вот прилететь. Он сел в кресло, постукивая пальцами по подлокотникам. Снова время летело в двух измерениях: время нетерпения и то реальное время, которое шло независимо от него.
— Гражданин генерал, — обратился к нему офицер.
— Слушаю.
— Есть изменения. Из двух городов, — он взглянул в блокнот, — средства перебросят на автомобилях.
— Что такое? — Генерал встал. — Это невозможно!
— Их везут на специальных машинах, гражданин генерал. Без них ничего нельзя сделать. Таких здесь нет. Есть одна на аэродроме, и это все. Автомобили уже в пути.
— Пусть радист соединит меня с командующим округом.
— Слушаюсь!
— Хотя нет. Можете идти.
Генерал сел. У него не было сил. Он почувствовал себя стариком. Нет, это не старость, а просто усталость. «Я спасу этот город, — повторял он, — спасу его. Я обязан это сделать!»
Он перевернул страницу в блокноте и большими буквами четко написал: «Операция: город П». Потом зачеркнул эти слова, чувствуя, что ведет себя неподобающим образом. Ему стало стыдно, хотя он не знал отчего, — генерал был просто старше, чем ему казалось.
10
Сзади затрещало сломанное стропило крыши. Алойз почувствовал себя, как мышь, попавшая в клетку. Похоже, что завалило проход, через который он влез сюда. Перед ним — исковерканные обломки стеллажей, груды кирпича. Вообще-то он должен был как можно скорее убраться отсюда. Думай он только о себе, ни в коем случае не полез бы дальше в готовые рухнуть развалины. В тот момент Алойз каждым сантиметром кожи ожидал, что вот-вот на него упадет тяжелая, изогнутая плоскость крыши или что ею тело перережет висящая над ним стальная балка, которая, казалось, на мгновение задержалась перед тем, как окончательно упасть на землю. Конечно, можно было ждать этой минуты и в этом ожидании, потеряв чувство времени, погрузиться на дно обычного человеческого страха. Или, не останавливаясь, постараться уйти из этого места, где тебе грозит конкретная опасность, туда, где все еще спокойно. Возможно, и там тебя ожидает смерть, но лучше уж пойти ей навстречу, чем позволить взять себя за горло в минуту страха и отчаяния.
Поэтому он полз — ей навстречу. Он видел всю уничтожающую мощь взрыва. Анджей не мог остаться в живых.
«Я иду, Анджей, — все же говорил он себе, вдыхая пыль и страх. — Отец, надо было мне тогда остаться с тобой. И мне, и матери. И чтобы все кончилось, как у людей. А так…»
Он предчувствовал, а возможно, был просто уверен в том, что его попытка побороть страх и установить истину все равно не спасет жизнь Анджею Квеку.
Но зато он будет знать: на этот раз он сделал все, что в человеческих силах. «Я иду к тебе, — думал Алойз. — Я не оставлю тебя на смерть, как в тот раз».
Генерал посмотрел на страничку блокнота и зачеркнутые в ней слова. Так он дал свое название событиям, в которых принимал и еще будет принимать участие: «Операция: город П». Генерал не мог это никому показать. Никто не понял бы связь между ним и городом, между юностью и сегодняшним днем — днем, когда уже можно было подвести итоги всей жизни. «Еще не скоро, еще есть время», — подумал он, хотя знал, что уже скоро, что времени осталось немного.
Генерал поднял голову, закрыл блокнот и сунул его в карман.
— Дежурный, — позвал он негромко.
— Слушаю, — подошел офицер.
— Соедините меня с округом, — приказал генерал и стал ждать, когда радист доложит, что связь есть.
— Попросите ответственного за доставку транспорта с химическими средствами.
В штабе округа к рации подошел полковник.
— Сколько времени будут идти эти машины? — спросил генерал. Не дослушав, он прервал его: — А почему не самолетами?
Полковник сказал то же самое, что и дежурный несколько минут назад. Одних химических средств мало, нужно иметь специальные машины. Поэтому и направили транспорт.
— А с нашего аэродрома?
— Представитель округа сказал, что, по оценке специалистов, одна машина при таком пожаре не поможет. А на аэродроме есть только одна. Так стоит ли у них ее забирать, если фабрике это все равно не поможет…
— Понимаю, — прервал генерал рассуждения собеседника. — А того, что есть на аэродроме, нам не хватит?
И снова отрицательный ответ.
— Спасибо, это все, — бросил он в микрофон и отдал наушники радисту.
Нужно ждать. Возбуждение, родившееся при мысли о том, чтобы все же потребовать приезда машины с аэродрома, прошло. «Ничего не получилось, — думал генерал. — Можно было вырвать у них из горла, приказать, сослаться на распоряжение министра, на специальные полномочия. Но все бесполезно, бесполезно. Надо ждать».