— Ребята! — крикнул Жардецкий. — Вы видите это, видите?
— Господи, боже мой, — закрыл ладонью рот Махно. — Вот какова сила добра и слабость зла…
— Мы живы, — сказал Выгленда.
— Ну, все в порядке. — Мишталь вытащил сигареты: — Кто закурит?
— Давай, — заорал Храбрец. — Но где тут прикуришь? Ведь огонь-то гаснет…
На какое-то мгновение показалось, что его шутка повисла в воздухе. Но это мгновение было нужно, чтобы все поняли, что и в самом деле пришло время, когда можно смеяться над тем, от чего час назад мурашки пробегали по коже.
Все повернулись к Храбрецу, который ждал, что ему ответят люди.
— А ты сходи туда, — сказал Пардыка. — Там еще несколько угольков осталось, от них и прикуришь…
Смеялись негромко; не очень подходящее было место. Но теперь, когда люди чувствовали холод пропотевших рубах, тяжесть усталых рук и вкус шутки, им не надо было думать о фабрике как о чем-то святом.
Люди начали расслабляться. Это было как после большой работы, когда можно сложить инструменты, снять комбинезон и отдохнуть.
Алойз стоял прислонившись к стене. Он не принимал участия в разговоре, а смотрел на гаснувший пожар ничего не видящими глазами. «Снова надо браться за работу, — подумал он. — Что было, то прошло».
Алойз поднял руки. Они были грязные, со следами кирпичной пыли и земли. «Нужно бы их помыть, — с отвращением подумал он. — Нужно идти домой. И жить». Но он не спешил уходить.
Здесь, в этом месте, ему уже не надо было ничего делать, ни о чем думать. Все в нем как будто сгорело, но одновременно эта пустота начала чем-то заполняться. Там, сбоку, кто-то тихо смеялся, все громче звучали голоса. Сейчас, когда стало ясно, что огонь уже повержен, что пожар гаснет, люди начали сбрасывать с себя тяжесть постоянной тревоги, которая не покидала их все это время. Одни скрывали ее, как стыд, чтобы никто не видел. Другие делали то, что она им диктовала. И нельзя было удивляться человеческой слабости, как нет ничего странного в тяжелой болезни, которую никто себе не выбирает.
Солнце расстилало по земле длинные полосы тени.
Рабочие группами выходили из цехов. По площади разносились голоса, сердца наполнялись тишиной, которая была как промежуток между одним ударом пульса и другим, когда все ждали, чем кончится борьба.
Уже из города было видно, как над фабрикой рассеиваются облака дыма — их разгонял ветер.
Здесь же, где они стояли тесной группой в комбинезонах, грязных от сажи и песка, покрытых коричневыми пятнами мокрой земли, люди страшно удивились, когда гаснущий пожар показал им их силу, не веря еще, что она так велика, раз может победить силу огня, зла и смерти.
Директор ничего не боялся и был спокоен. По мере того как опускалось пламя, все большая усталость охватывала его тело. И он понимал, как трудно ему будет сделать первый шаг, чтобы уйти. Но быть здесь вечно он не мог. Теперь уже пожарные сами справятся с пожаром. А завтра снова надо будет браться за простую, обыденную работу.
«Моя фабрика», — подумал он, но не как ее хозяин, а как человек, который говорит: «Моя болезнь, моя радость, моя боль».
Ежи Вавжак
ЛИНИЯ
Я несу тебе пламя
и пепел моего огня.
Глава первая
При виде большой прямоугольной таблицы с надписью: «Турист, тебя приветствует Злочевская земля!» — он снисходительно улыбнулся. Через несколько десятков метров его фотографическая память водителя отметила цветной герб в форме щита: красные зубчатые крепостные стены средневекового замка с открытыми настежь воротами, над которыми висела золотая корона с атакующими ее с обеих сторон двумя испуганными птицами.
Но размышления о рекламных способностях хозяев района сразу же улетучились, как только он вспомнил о цели поездки в Злочев.
«Какой я к черту турист!»
Он сильнее нажал на газ — ровный до сих пор асфальт начал понемногу подниматься, прицеливаясь стрелкой вектора в вершину холма.
«Никакой красочный проспект, никакие лакированные статейки разных доморощенных спецов от туризма не заманили бы меня в этот городишко. Стоит только сравнить: Белград, Загреб, Адриатическое побережье, по дороге Вена или Прага… Хорошую поездочку мне устроил шеф».
— У вас, товарищ Валицкий, есть машина, поезжайте, поговорите с людьми, кое-что проверите. Думаю, трех-четырех дней, ну, в крайнем случае, недели вам хватит, чтобы написать большую статью. Ну, знаете, та-акую…