— Ваш сумасшедший убил её, — задыхаясь, говорил он. — Она, видно, вышла зачем-то из спальни. Я проснулся, когда почувствовал, что её рядом нет. Она лежала здесь, на полу…
Мадам Бланка запричитала во весь голос. А Николетт бросилась в спальню Окассена. Он спал, как убитый, лёжа вниз лицом. Николетт высекла кресалом искру, зажгла свечи, принялась обследовать постель, пол, стены. Нигде не было ни пятнышка крови.
— Окассен, проснись! — позвала Николетт, тряся его за плечо.
Он вскочил и испуганно уставился на неё глазами с безумно расширенными зрачками.
— Я ни в чём не виноват, подружка! Я не убивал! Не казните меня! — закричал он.
Николетт вышла в коридор. Ноги едва держали её, она не знала, что делать.
— Это не он, я уверена, — умоляюще проговорила она. — Он никогда не трогал никого во время припадков…
— Я поеду жаловаться графу, — с яростью проговорил Гюи. — Смерти жены я ни за что не прощу. Вашему бесноватому место на костре!
— Это не он убил! — закричала Урсула, до сих пор молча стоявшая за спиной Дамьена. — Не мог бы он так быстро заснуть. Я плохо спала, и слышала, он уже давно затих.
— И нож не наш, — добавила Николетт. — У нас никогда не было такого ножа.
— Ну, значит, эта ведьма заколола мою жену, — злобно сказал Гюи, кивнув на Урсулу. — У неё тоже с башкой не в порядке. Может, ей голоса нашептали — поди и убей?
Урсула посмотрела на него своими мрачными глазами так, что Гюи вздрогнул и побледнел ещё больше.
С рассветом Гюи увёз тело Мелинды в свой замок. А после обеда явился графский судебный исполнитель с отрядом вооружённой стражи.
— По приказу графа де Брешан я обязан арестовать шевалье де Витри и доставить его в графскую тюрьму, — сообщил исполнитель.
— Разве безумные подлежат суду? — гневно спросила Николетт. — Невменяемые не отвечают за свои поступки!
Судебный исполнитель не глядел в глаза Николетт и рыдающей мадам Бланке. Видно было, что дело ему самому крайне неприятно.
— Если безумец опасен для людей, мадам, он считается одержимым дьяволом и подлежит уничтожению без суда.
— Все знают, что маркиз де Гюи — разбойник, который убивает купцов на дорогах, — с тихой яростью проговорила Николетт. — Почему-то никто не уничтожает его без суда! Мой муж болен, но он никогда не причинял вреда людям!
— У меня приказ графа, мадам, — сказал исполнитель. — Мы обязаны доставить шевалье де Витри в Брешан, а там граф сам разберётся…
И тут, как на грех, Окассен сам вышел на крыльцо — нечёсаный, босой, без кафтана. Увидев солдат, он бешено завопил:
— Вы меня не захватите, проклятые палачи! Я вам глотки перегрызу!
Поднял камень, которым подпирали сломанную ступеньку, и бросил его в солдат. Ни в кого не попал, но тем подписал свой приговор.
— Взять его! — скомандовал судебный исполнитель.
Двое солдат двинулись к Окассену. Но тут произошла сцена, о которой исполнитель позже рассказывал со смесью ужаса и восхищения. Из-за двери выскочили трое маленьких детей и загородили собой безумца. Старший мальчик направлял на солдат детский незаточенный меч, девочка — настоящую охотничью пику. Самый младший держал кинжал вполне боевого вида.
— Вы не тронете отца, — яростно произнёс старший мальчик. — Сначала придётся перебить нас.
— Господи, сударыня, уберите детей! Не думаете же вы, что мы будем с ними драться, — воскликнул исполнитель.
— Подождите, — вдруг сказала черноволосая женщина, появившись за спинами детей. — Дайте нам минутку поговорить, господа! Это очень важно.
Ничего не понимающий исполнитель вынужден был согласиться. Солдаты расселись во дворе на скамьях и поленнице. Странная семейка удалилась в дом, причём, исполнитель мог поклясться — сумасшедшего увели дети, держа за обе руки.
— Отвратительная история, — сказал исполнитель сержанту. — Но какая у полоумного жена красотка!
— А дети? Настоящие волчата! — с явным одобрением сказал сержант. — Они ведь и правда готовы были драться!
Урсула сделала знак Николетт войти в кухню и закрыла дверь на щеколду.
— Скажи мне честно, подруга, — быстро спросила она. — Ты в самом деле спала с Гюи?
Николетт побелела, глаза её застыли.
— Некогда раздумывать! — жёстко проговорила Урсула. — Просто скажи — да или нет?
— Да, — одними губами произнесла Николетт.
Урсула смотрела на неё, не мигая, но в её взгляде не было осуждения.
— Ты хотела бы, чтобы Окассена забрали… чтобы избавиться от него?
— Зачем? — бессильно спросила Николетт.
— Не знаю. Ведь ты не любишь его. И ты могла бы уехать в Венгрию, например.