— Когда люди графа хотели забрать тебя, она выскочила им навстречу с копьём.
— А мальчики? — еле слышно спросил он.
— И мальчики тоже. Робер сказал им: «Вы не тронете отца, сначала вам придётся перебить нас». Ты хорошо воспитал своих детей, они любят тебя. И Бланка, пожалуй, больше всех.
Окассен помолчал. Потом сказал, не глядя Николетт в лицо:
— Хорошо, я постараюсь это уладить.
Она молча поцеловала его в висок.
После завтрака мадам Бланка отправилась с Мишелем и Анной в Суэз, чтобы представить, наконец, племянника тамошним родственникам. Окассен вместе с Маризи объехал поля, побеседовал с сельским старости и лесничим. Вернувшись, сказал Николетт, что она прекрасно справлялась без него, и все дела в полном порядке.
— Я знаю, — спокойно ответила она.
— Скоро обед?
— Через час. Мы не будем ждать матушку и Мишеля, они сказали, что останутся в Суэзе до вечера.
— Хорошо. Тогда я потренирую детей, а то они, наверное, все приёмы забыли.
Робер и Дени с восторженными криками выбежали во двор и продемонстрировали Окассену свои новые мечи.
— А прежний меч я отдал сестре, — сообщил Робер.
— Ну, и правильно. Кстати, где она? Позови её, пусть тоже тренируется, — распорядился Окассен.
Робер обегал весь двор, заглянул в кухню. Бланки нигде не было. В конце концов, мальчик обнаружил её в детской, где она сидела в компании няньки и маленького Тьерри и рассказывала им свои страшные сказки.
— Отец позвал тебя фехтовать, — радостно сказал Робер.
Бланка мигом насупилась и ответила мрачно:
— Не хочу. Я не мальчишка, чтобы драться.
После обеда она подошла к Николетт и попросила, нарочно громко, косясь в сторону Окассена:
— Тётушка, вы мне давно обещали дать маленькую прялку.
— Конечно, дам. Прямо сейчас? — удивлённо спросила Николетт. — Твои братья собирались заняться чтением и письмом. Разве ты не хочешь?
— Нет, — упрямо сказала Бланка. — Девчонкам грамота ни к чему.
Окассен вспыхнул, но промолчал. Робер бросился вслед за Бланкой.
— Ты на меня за что-то обиделась, сестрица? — умоляюще спросил он.
— Не на тебя, — хмуро ответила она и побежала по лестнице вслед за Николетт.
В спальне Николетт открыла большой сундук и вытащила из него половину содержимого, пока не добралась до старых детских вещей, в числе которых была маленькая прялка.
— Вот, держи. Ты в самом деле не хочешь учиться с братьями, детка? — ласково спросила Николетт.
— Не хочу. У девушки должна быть гордость. А это что, тётушка?
Она заметила среди детских вещей игрушечного кролика, сшитого из белого меха.
— Это бабушка сшила для твоего отца, а он подарил мне.
— Зачем отцу кролик? — недоверчиво спросила Бланка.
— Ну, он же маленький тогда был, примерно, как наш Дени, — засмеялась Николетт.
— И такой же вредный, как сейчас? — съязвила Бланка.
— Ох, ещё хуже! Спать без сказки отказывался, ел только лакомства, ревел из-за каждой ерунды…
Бланка слабо улыбнулась и спросила:
— Можно, я себе возьму этого кролика?
— Конечно, бери. Я уж и забыла, что он тут лежит.
Впрочем, за прялкой девочка просидела недолго, перед ужином уже вовсю носилась с братьями во дворе. Потом они ушли в деревню, и Урсула сказала с усмешкой:
— Ну, вот, ваша принцесса и успокоилась. Ей надо настоять на своём, чтобы Окассен её упрашивал, а он не станет. Оба упрямы, как ослы. И что ты теперь будешь делать, миротворица?
— А ничего, — ответила Николетт. — Пусть сами разбираются.
К ужину вернулись мадам Бланка и Мишель с женой. Анна с испуганным лицом сообщила, что видела детей у самого леса, где они в компании крестьянских детей гоняли мечами и палками здоровенную лису.
— А если она их покусает? — с тревогой спросила Анна.
— Да наши дети сами кого хочешь покусают! — весело отозвалась Николетт.
Мишель расхохотался и, взяв руку Николетт, с восторгом поцеловал.
— Вы — просто образец самообладания, милая кузина!
Гости пошли в свою комнату переодеться с дороги, а Окассен задержал Николетт у двери трапезной.
— Мне показалось, или кузен флиртует с тобой? — недовольно спросил он.
— Боже, конечно нет, — ответила она, удивлённо заглядывая ему в глаза. — Вот уж не думала, что ты к нему будешь меня ревновать. Во-первых, он женат, и очень любит Анну…
— А во-вторых, где ты взяла это платье? — перебил Окассен. — У тебя его раньше не было.
— Твой дядя прислал из Венгрии. А что такое? — настороженно спросила Николетт.
— Оно слишком облегающее. Мне не нравится, что тебя в нём видят все подряд.