— Кушай, Себастьен, — любезно сказала мадам Бланка. — Утка сегодня удалась на славу.
Молодые люди ели с одинаковым аппетитом. Окассен обращался с кузену с преувеличенной вежливостью. Говорил о ценах на урожай, налогах, крестьянах. Бастьен сдержанно отвечал. Мадам Бланка время от времени вставляла пару фраз.
Урсула принесла рыбу в желе и пирог с сыром. Окассен спросил, не глядя на неё:
— Где моя жена?
— Она пошла наверх, переодеться к столу.
— Сходи, скажи, что я её зову. Это неприлично, в конце концов.
Урсула ушла. Через пару минут эхо на лестнице отразило её перепуганный вопль:
— Мессир Окассен, мессир Окассен! Николетт повесилась!
Все бегом бросились наверх. Николетт была в своей бывшей спальне — висела на крюке, который использовали для подвешивания светильника. Носки её ног упирались в пол, горло намертво сдавливала верёвка. Лицо было фиолетовое, глаза — мутные, выпученные. Окассен перерезал верёвку и отнёс Николетт на кровать. По телу её пробежала судорога.
— Жива, жива, слава тебе Господи! — вскричала мадам Бланка.
Бастьен отстранил Окассена и сам снял петлю, врезавшуюся в нежную шею.
— Не мешай, кузен! — быстро сказал он Окассену. — Ей надо воздуха в лёгкие вдуть… я умею, меня отец учил.
Разжав кинжалом зубы Николетт, глубоко впившиеся в язык, Бастьен принялся вдувать ей в рот воздух. Окассен наблюдал, не мигая. Наконец, Николетт задышала сама. Со стоном поднесла руку к горлу. А потом увидела над собой лицо Бастьена и содрогнулась. Слёзы хлынули по её щекам, синим от удушья. Она молчала и плакала, стуча зубами.
— Отойди, — сказал Окассен. — Я её укрою.
Он укутал Николетт одеялом, а руки стал отогревать собственными ладонями. Отвернув от него лицо, Николетт хрипло рыдала.
— Господи, дочка, что ты натворила, — тоже со слезами сказала мадам Бланка. — Душу свою сгубила бы, в аду горела бы веки вечные. Всю жизнь теперь этот грех отмаливать…
Николетт ничего не ответила. Закрыла глаза и заплакала так горестно, что сердце у Бастьена заныло от боли.
— Зачем ты приневолил её? — тихо спросил он. — Посмотри, что из этого вышло! Сладко тебе видеть, как она мучается?
Окассен положил голову Николетт себе на колени, гладил её по волосам, целовал.
— Она больше не сделает этого. Не я виноват, а ты, кузен. Соблазнил девчонку, задурил ей голову…
— Дай мне поговорить с ней наедине, Окассен, — попросил Бастьен.
— Нет, — резко ответил Окассен. — Не о чем тебе с ней больше разговаривать!
Николетт уже не плакала. Ей было всё равно, чьи руки её гладили. Ужас смерти отступил, осталась только боль в горле, пораненном верёвкой. Урсула принесла отвар из успокоительных трав, села на край кровати и напоила Николетт, как ребёнка. Вскоре та заснула. Окассен оставил с ней Урсулу и позвал Бастьена вниз.
— Уезжай отсюда, кузен. Видишь, что она из-за тебя творит. Не хочешь же ты погубить её!
Как ни странно, но страшный поступок Николетт не расстроил Окассена, а словно придал ему уверенности в себе. Он был хмурый, но держался спокойно.
— Неужели ты не понимаешь? — с горечью спросил Бастьен. — Ведь она не по доброй воле за тебя вышла! Зачем ты её заставил? Ты же знал, что она любит меня!
Окассен молчал. Мрачно косился в угол, грыз губы. Бастьен махнул рукой и вышел из дома. Отправился к дяде, в Суэз.
Барон с полным сочувствие отнёсся к Бастьену. Велел подать лучшего вина, сам пил больше племянника и ругательски ругал Окассена.
— Чёрт дурной! Из-за него все соседи на меня косо смотрят. Опозорил наш род, и главное — чего ради? Девица даже не любит его. Крестьяне говорят, что она ревёт целыми днями. Да хоть бы спросил согласия графа, объявил в церкви, как у добрых христиан принято…
Бастьен крепко напился, но даже сквозь хмельную одурь слушал советы дяди.
— Съезди в Орлеан, — говорил Ролан. — Там есть такой человечек по имени Рамонтен, нотариус. Он самые хитрые сделки устраивает, самые сложные тяжбы распутывает. Наверняка, Рамонтен найдёт способ, как добиться развода.
— Развод? — изумлённо спросил Бастьен. — Да разве это возможно? Я никогда о таком не слышал.
— Бывает! — уверенно заявил барон. — Даже короли и императоры иногда разводятся. Главное — найти подходящую причину. Например, если брак заключён незаконно. Или супружеская неверность.