Мелинда передала ей странное сообщение Окассена. Николетт только поморщилась в ответ.
— Наверное, на этот раз девочку ждёте? — спросила Мелинда.
— Да, судя по приметам, будет девочка, — согласилась повитуха.
Но спустя два часа выяснилось, что приметы солгали. На свет появился третий сын де Витри.
— Три сына подряд! Как в сказках! — восторженно восклицали женщины.
Николетт улыбалась, глядя на малыша, лежащего рядом на пелёнке. Повитуха перевязывала ему пуповину, а Мелинда и мадам Бланка хлопотали, наполняя корытце тёплой водой. По обычаю, малыша следовало обмыть, прежде чем показывать мужчинам.
— Я сообщу, я! — весело закричала Урсула и помчалась вниз по лестнице.
Окассен и Дамьен вдвоём пили вино в трапезной, и разговаривали вполне мирно.
— Ну! — крикнула Урсула. — Кто должен мне подарок за добрую весть?
— Что? — вскакивая, спросил Окассен.
— С третьим сыном вас, мессир! — закричала Урсула. — Бог благослови малыша, он абсолютно здоровый!
Окассен чмокнул её в щёку, подхватил её на руки и покружил.
— Слышал, Дамьен! Третий сын подряд! Знак счастья! — радостно кричал он. — Бери, Урсула, это тебе за добрую весть! А это тебе, Дамьен, чтобы ты не держал на меня зла!
Он сунул им по серебряной монете и побежал в кухню за вином для женщин. Наверху вовсю ревел новорождённый, которому не по душе пришлось купание. Но даже этот крик казался весёлым, дарующим радость.
Николетт встретила мужа уже в чистой постели, на приподнятых подушках. Женщины переодели её в красивую рубашку и причесали. Малыш лежал у неё на руках и с такой жадностью сосал грудь, что все дружно смеялись.
Напряжение, которое нависло над домом из-за скандала, развеялось, все словно забыли мерзкую сцену. Все, кроме Окассена. Он смотрел на Николетт такими отчаянными глазами, что она побоялась, как бы он не разрыдался при всех. Вот уж ни к чему, особенно, когда тут Мелинда.
— Ну, посмотри на сына! — с улыбкой сказала она. — Кажется, он уже вволю наелся.
Но малыш не желал отпускать сосок и упорно чмокал губёнками, чем снова вызвал общий смех.
— Какой хорошенький! — с детским восторгом в голосе сказал Окассен.
— Да, сынок, это вышел лицом в тебя, — растроганно проговорила мадам Бланка. — Прямо копия!
— Матушка, вы наливайте вино, — отозвался Окассен, не отрывая глаз от младенца. — Я там принёс две бутылки монастырского. Угощайте женщин.
И опустившись на одно колено, он положил рядом с Николетт маленький футляр.
— Это тебе, дорогая моя!
Не выпуская из рук малыша, Николетт взяла футляр, открыла и ахнула — скорее изумлённо, чем радостно. Золотой медальон, три сверкающих шарика и надпись «Te Regina mundi».
— Где… где ты это купил? — прерывающимся голосом спросила она.
— В Орлеане, когда ездил за строителями, — сказал он. — Я же знал, что понадобится подарок. Если честно, это Дамьен выбрал у своего знакомого ювелира… сказал, что здесь знак твоего святого покровителя. Тебе не нравится?
Николетт привлекла его к себе и поцеловала, и все собравшиеся восторженно захлопали в ладоши. Николетт посмотрела на Дамьена и одними губами проговорила: «Спасибо».
В дверь отчаянно застучали сразу несколько пар кулаков.
— Господи, что стряслось? — испуганно вскрикнула мадам Бланка.
— Вы нам наконец покажете братца? — спросил за дверью возмущённый детский голос.
— Впусти их, Урсула! — велела Николетт.
Робер, Дени и маленькая Бланка бросились к кровати. Окассен подхватил мальчиков и усадил их рядом с Николетт и новорождённым. А Бланка сама проворно забралась с другой стороны.
— Этот на меня похож, — сказала она, едва глянув в лицо младенцу. — Такой же будет наглый!
И все снова рассмеялись. Даже Окассен.
Мелинда собиралась переночевать в спальне Николетт, и Урсула уже принялась стелить ей на большом ларе у стены.
— Лучше устрой мадам де Гюи внизу, там удобнее, — возразила Николетт. — Окассен переночует со мной, как обычно. Если что-то будет не так, он вас позовёт.
На лице Мелинды отразилось изумление. Обычай требовал, чтобы муж сорок ночей после родов спал отдельно от жены. Но Мелинда не отважилась произнести это вслух — неприлично вмешиваться в чужие отношения, особенно когда дело касается постели.
— Вы же знаете, Мелинда, — опустив глаза, тихо проговорила Николетт. — У него бывают приступы… иногда ни с того ни с сего. Кто-то всегда должен быть с ним рядом.
— Но вы ещё совсем слабы, милая! — ужаснулась Мелинда. — Уложите с ним слугу, а сами отдохните.