Окассен растерянно взглянул на неё, потом перевёл взгляд на жену.
— Кажется, умершие не к добру снятся, — тихо сказал он, и мечтательное выражение сошло с его лица.
Николетт распахнула окно кухни, чтобы впустить свежий воздух. Услышав азартные крики, выглянула и рассмеялась. Окассен и дети по очереди метали дротики в стену сарая, на которой был нарисован углём дракон с жуткими клыками и когтистыми лапами. На груди у дракона, как дыра, зияло чёрное сердце. В него-то все и метились. Робер почти попал в цель, но бросил недостаточно сильно, и дротик упал на землю.
— Не замахивайся всей рукой, сын! — сказал Окассен. — Двигаться должна только кисть. Смотри!
Он метнул дротик и попал точно в середину сердца. Дети восторженно захлопали. Франсуа, сын Дамьена и Урсулы, принёс дротики назад.
— Мне! Пожалуйста, дайте мне! — закричала Бланка, нетерпеливо топая ногами.
— Кидай, сестрица, — сказал Робер, вручая девочке дротик.
Она метнула и попала в край сердца.
— Молодец! — радостно крикнул Робер. — Батюшка, правда, Бланка молодец?
— Ну, неплохо, — согласился Окассен. — Но тоже замахивается всей рукой, это неправильно. Смотрите ещё раз!
Он бросил дротик и, к неописуемому восторгу детей, снова попал прямо в центр сердца.
— Чего они там разорались? — хмуро спросила Урсула, помешивая еду в горшке.
— Дротики бросают. Бланка лучше всех.
— Эта девка чёрту подобна, как недоделанный мальчишка., — тем же недовольным тоном сказала Урсула. — Беда родиться с таким нравом…
— Ой, там кто-то приехал! — перебила её Николетт. — Где мой платок? Выйду, посмотрю.
Приехал гонец из Рюффая с письмом, как он сам объявил, для мадемуазель Бланки Маризи.
— Правда? — восторженно спросила Бланка. — Это мне? Настоящее письмо?
Окассен молча выхватил пергамент у неё из рук. Сломал печать, пробежал глазами и только после этого отдал девочке.
— Читай вслух!
— Это от моего жениха, — серьёзно проговорила Бланка.
— Читай вслух, кому сказано!
Бланка шмыгнула носиком и начала читать:
— Приветствую вас, мадемуазель Маризи, моя возлюбленная невеста! Надеюсь, что вы и все ваши родные здоровы. У нас, благодарение Господу, всё благополучно. Шлю вам привет от моего отца и от его имени приглашаю ваше достойное семейство к нам в имение на праздник Троицы. Любящий вас, Реми Рюффай.
— Ой, какая прелесть! — восхитилась Николетт. — Мы поедем, Окассен?
— Ну, а почему бы нет? Давно следовало бы наведаться к ним и посмотреть на их владения, — спокойно ответил Окассен.
— Мессир барон просил сообщить, сколько народу приедет — благородных господ и слуг, — сказал гонец, доставивший письмо.
Супруги де Витри начали считать вместе, и получилось семеро господ, включая детей, и двое слуг — Маризи и нянька.
— А Урсула? — спросила Николетт.
— Я не поеду, — сказала та из окна кухни. — Мне не нравится Рюффай, я вообще была против этой помолвки.
— Вот и хорошо, — ядовито ответил Окассен. — Не нужна нам твоя мрачная рожа в гостях.
Он предложил гонцу пройти на кухню, выпить вина и поесть. А потом обернулся к маленькой Бланке:
— А ты — марш в гостиную, будешь писать ответ своей рукой!
Николетт последовала за ними и стояла за спиной Бланки всё время, пока Окассен диктовал ей.
— Приветствую вас, мой дорогой наречённый мессир Рюффай! Дальше с новой строчки. Я сердечно рада получить ваше письмо. Благодарим за приглашение…
— Можно помедленнее, я не могу так быстро! — пискнула Бланка.
— Ты только не в свои дела лезешь быстрее всех! Запомни, все письма в благородных семьях пишут женщины, это их обязанность.
— А сам говорил, что девчонок не надо грамоте учить, — проворчала Бланка.
— Что? — вскрикнул Окассен. — Ты как смеешь мне дерзить, паршивка?
— Окассен, не надо ругаться, — мягко произнесла Николетт. — Диктуй дальше и помедленнее. Малышке всего шесть лет.
— А наглости на все сорок шесть, — сквозь зубы процедил он.
Бланка захихикала, а Николетт засмеялась громко.
— Ты сам нас насмешил, — сказала она в ответ на его разъярённый взгляд.
— Благодарим за ваше приглашение и с почтением принимаем его. Да пребудет с вами милость Господня. С новой строчки. Любящая вас Бланка Маризи. Посыпь песком.
— Сейчас, я ещё дорисую, — пробормотала Бланка, увлечённо скрипя пером.
— Зачем ты там рисуешь? — спросила Николетт
— Реми тоже в конце розочку нарисовал, — ответила Бланка. — Вот, готово.