- А вот и Сидоров! – неожиданно приветствовал всадников высокий молодой красноармеец. - А комиссар так тебя и не дождался, уехал с первым отрядом!
- Сидоров так Сидоров, - пожал плечами Павел, моментально принимая роль незнакомого ему бойца. Вера посмотрела на великого князя и засмеялась.
Всадники остановились, окруженные интересующимся народом. По внешнему виду Павел и Вера отлично вписывались в компанию.
- А это кто? – закономерно спросил старший по отряду.
- Брат мой младший. Увязался следом, не отогнать. Потому и задержались.
- Я тоже Сидоров, – тоном озорного мальчишки, задумавшего грандиозную шалость, доложила Вера, уверенно спрыгивая с лошади.
- Не слишком ли еще сопливый, малец? – добродушно заметил толстяк, облизывая ложку и засовывая ее в голенище. – У нас сражения намечаются.
- Не пугай, дядя, - развязно отозвалась Вера с обиженной мордашкой.
Незнакомые бойцы расхохотались, кто-то потрепал девушку по непокорным кудрям. Лошадей отвели к пасущемуся на отдалении небольшому табуну. Павла и Веру пригласили к обедающей группе, дали по миске каши. Вера жадно набросилась на сдобренную хорошим маслом рассыпчатую гречку, демонстрируя юношеский аппетит. Повар довольно улыбнулся. Занимаясь кашей, Павел внимательно прислушивался и приглядывался, неопределенно кивал на вопросы, не требующие длинных ответов. По окончании трапезы великий князь понял, что его приняли за отставшего от первой группы помощника командира. Подразделение екатеринбургского полка небольшими отрядами отправлялось для усиления Красной армии в Уфу.
После привала бойцы построились и нестройными рядами потянулись к станции. Вера держалась рядом с «братом». Заливисто смеялась незатейливым шуткам местного балагура, весело поглядывала на Павла. Она была так похожа на мальчишку, вырвавшегося из-под взрослой опеки, что великий князь всерьез подумывал о временном присоединении к отряду.
На железнодорожной станции, впрочем, их и не спросили о желании ехать вместе, это оказалось само собой разумеющимся. Командир отряда Знаменский просто посчитал бойцов по головам, включая вновь прибывших, и отдал приказ грузиться в поезд. Плацкартный вагон оказался до отказа забитым солдатами, люди разместились даже на багажных полках.
- Хорошо еще, что не в товарном едем, - радостно поделился соображениями отрядный шутник по имени Василий.
Поезд тронулся. Бойцы расселись у поднятых окон и закурили. Павел задумчиво смотрел на летний лес и пытался просчитать, сколько они сэкономят по времени, если доедут с красноармейцами до Уфы, и очнулся от мыслей, лишь заслышав звонкий голос Веры. Девушка оживленно общалась с новыми знакомыми, жестикулировала, смеялась, скаля белые зубы. Прислушавшись, Павел с ужасом понял, что Вера в своем мальчишеском образе складно врала о том, как сбежала из родительского дома, продавала на улицах газеты и порывалась уйти на фронт.
- Да ты может и грамотен? - недоверчиво покачал головой один из старших, Семен Яковлевич.
- Конечно, грамотен, - весело сверкнула глазами Вера. – Как иначе газеты продавать? Иной раз с газеткой в питейный дом зайдешь, да начнешь читать вслух новости. Мне буфетчики и чаю наливали, и калачами посыпными кормили. Информация - самый важный товар!
Последнюю фразу девушка выдала серьезным тоном, явно передразнивая кого-то из взрослых. Потом сделала паузу и лихо утерла нос рукавом, как тут же догадался Павел – чтобы скрыть невольный смех.
- А бойкий брат у тебя, товарищ Сидоров, - улыбнулся командир. – Пригодится нам. Как зовут тебя, малец?
- Веник его зовут, – мрачно ответил за «брата» Павел. – Вениамин то есть.
- Эка заковыристое имечко, - зашумели красноармейцы.
- Мамка постаралась, - кинув на Павла непонятный взгляд, усмехнулась Вера. – Остальная родня хотела Дорофеем назвать.
Павел сдался и, засмеявшись со всеми, откинулся к стене.
Вере быстро вручили ворох газет. Половина отряда оказалась совсем неграмотна, остальные читали плохо и путались в мелком газетном шрифте. Вера сначала медленно, а потом все больше входя во вкус, приступила к чтению вслух. Новое развлечение понравилось красноармейцам. Старший даже прикрикнул, чтобы не курили, а то «у парнишки из-за вашего табачища в горле пересохнет». Попутно вокруг узнанных новостей развязывались дискуссии, во время которых кто-нибудь совал в руки Вере кружку с горячим чаем и кусочком сахара или горсточкой изюма. К вечеру девушка заметно утомилась от напряженного чтения и образа сорванца. Заметив бледность на лице «брата», Павел решительно отобрал газеты.
- Хватит на сегодня, у тебя глаза, наверное, уже не видят.
- А и правда. Говорят, буквы когда складываешь, то они в голове на мозги давят… - испуганно заметил один из бойцов. Старшие и умные громко захохотали.
Вскоре появился повар с огромным самоваром. Вволю напившись крепкого чаю с белым, сдобренным маслом и вареньем, хлебом, красноармейцы настроились на лиричный лад. Балагур и весельчак Василий вытащил красивую саратовскую гармонь, перекинул ремень через плечо, бойко пробежался пальцами по кнопкам, развел меха. В вагоне раздались характерные переливы народного инструмента. Павел, сам прекрасно играющий на гитаре, прислушивался к необычному звучанию, отмечая безукоризненное исполнение гармонистом-самородком какой-то незнакомой баллады. Солдаты нестройно затянули печальную песню о неслучившейся любви. Вера доверчиво прижалась к сильному плечу Павла. От заунывной мелодии у нее слипались глаза. Павел посмотрел на смеженные, с загнутыми светлым кончиками, ресницы, и неожиданно умилился. Прикрыл хрупкие плечи своей шинелью и под ней, незаметно для окружающих, обнял уставшую девушку.
Великий князь был немало удивлен. По его разумению, царевна должна была испытывать многие неудобства от проезда в вагоне, наполненном молодыми мужиками. Однако ночь прошла спокойно, Веру не разбудил ни богатырский храп, ни отчетливый запах дешевого табака, когда кому-то понадобилось покурить прямо в постели. Да и наутро девушка выглядела свежей и веселой. С удовольствием заглотила порцию непрезентабельной каши, чутко прислушивалась к речам красноармейцев, далеких от изысканных салонных бесед. Впрочем, мужчины и сами придерживали языки, оглядываясь на явно несозревшего брата «товарища Сидорова». Вера увлеклась своей ролью - мастерски справлялась с мимикой любопытного мальчишки, ни жестом, ни словом не выдавая своего пола. Даже однажды вмешалась во взрослую дискуссию, азартно и неприлично ругая сверженное Временное правительство.
- За такие слова тятька вытянул бы тебя ремнем, - посмеиваясь, заметил Семен Яковлевич.
- Тятька сам пострадал от Временного, - угрюмо пробормотала Вера.
Опасный разговор прервал появившийся командир с тихим незаметным человеком, оказавшимся политруком. Руководители завели разговор о классовом неравенстве, о политике нынешней власти, о Советах и лидерах, что сидели в Кремле. Солдаты внимательно слушали, изредка задавая осторожные вопросы.
Поезд остановился, не доезжая до станции Сатка. Красноармейцы высыпали в негустой перелесок, как изящно выразился Василий – «сходить до ветру». Павел с Верой остановились у нагретого вагона.
- Где же ты такого обращения набрался, милый брат? – наконец, задал Павел мучающий его с начала железнодорожного путешествия вопрос. Вера звонко рассмеялась.
- Ставили как-то в домашнем театре французскую пьесу. Я играла революционно настроенного мальчишку-беспризорника. Имела успех.
- Очень достоверно, - признал Павел. – И не подозревал в тебе такого таланта.
Вера грустно усмехнулась.
- А я наблюдаю за этими людьми и понимаю, что они в чем-то тоже правы. И борьба их имеет смысл.
- Это не дает им право уничтожать наших родных, - жестко возразил Павел.
Великая княжна отвела взгляд на лес, не желая выдавать свою боль.