— Да где там… — Бигмен махнул рукой и тяжело вздохнул. — Двойная порция…
По мере того как он углублялся в свой рассказ, лицо Лакки становилось все мрачней.
— Но почему, почему тебе приспичило драться с Уртилом? Ручки чесались? Ай, какое безрассудство…
— Безрассудство? — оскорбленно переспросил Бигмен. — Ты называешь безрассудством стратегическую мудрость? Я же не кинулся на него с бухты-барахты, а тщательно все взвесил! Провел скрупулезный анализ! И только поняв, что при низкой гравитации смогу справиться с ним одной левой…
— А чья лодыжка забинтована, герой?
— Уже и поскользнуться нельзя… Я же победил, Лакки! Ты представь только, какой ущерб причинил бы Совету этот негодяй своим наглым враньем!
— А разве он обещал молчать в случае проигрыша?
— Ну-у… — Бигмен замялся.
— Ведь даже после того как ты спас ему жизнь, он не изменил своих намерений! На что ты надеялся?
— Но…
— Что после публичного унижения он воспылает к тебе любовью? Эх, Бигмен! Тебе просто хотелось проучить Уртила, а все эти высокие мотивы — только предлог! Ведь так?
— Лакки! Как ты можешь?!
— Так или не так?
— Вообще-то, так… — Бигмен покраснел и опустил глаза. — Прости меня…
— Да ладно уж, чего там… — Лакки сразу смягчился. — Сам я тоже хорош… Дал маху с этим роботом, простофиля! Видел же, видел, что он неисправен, и не догадался о причине! Ничего, впредь поумнее буду… И давай-ка лучше подумаем, как нам действовать дальше.
Бигмен сразу повеселел.
— Теперь, — бодро начал он, — когда нам не мешает этот тип…
— Тип-то не мешает, но нельзя забывать о существовании сенатора Свенсона. Сам подумай: в то время как Совет Науки находится чуть ли не под следствием, некто, едва ли не член Совета, затевает прелестную драку, в результате которой гибнет следователь… Упустит ли наш доблестный сенатор такую уникальную возможность обвинить Совет в терроризме?
— Но ведь тут был просто несчастный случай! Псевдогравитационное поле…
— Это не так-то просто доказать, Бигмен. И я непременно должен поговорить с Пивирейлом, чтобы…
— Старикашка, кстати, не придал случившемуся совершенно никакого значения! — возмущенно воскликнул Бигмен.
— То есть? — Лакки резко приподнялся на локте.
— То и есть! Никакого значения! Ровным счетом! Вошел, посмотрел на Уртила, спросил, мертв ли тот, и успокоился.
— И все?
— Ага… Потом он, правда, спросил, где ты, и тут же объявил, что, по сообщению Майндса, тебя убил робот.
— Дальше?
— Вот теперь, кажется, все.
— Бигмен, вспомни, что было после! Ведь ты не хочешь, чтобы я говорил с Пивирейлом! Почему?
Бигмен отвел взгляд.
— Потому что… он сказал, что меня будут судить…
— Судить?
— Да. Что это — убийство, и я так легко не отделаюсь. И что пора кончать с безнаказанностью.
— Так. Ну и когда же состоится этот суд?
— Прости, Лакки, я не хотел заводить разговор об этом. Гардома предупредил, что тебе нельзя волноваться.
— Об этом позже. Когда суд, я спрашиваю?
— Завтра. Ровно в 14 по Стандартному времени. Нам ведь нечего бояться, правда?
Но Лакки не спешил успокаивать друга.
— Позови-ка Гардому, — сказал он решительно.
— Зачем?
— Делай то, что я говорю.
Насупившийся Бигмен скрылся за дверью и вскоре вернулся. За ним шел Гардома.
— Доктор, — нетерпеливо начал Лакки, — ведь ничего не случится страшного, если завтра, часика в два пополудни, я совершу легкий моцион?
— Я предпочел бы, Старр, видеть вас завтра в постели.
— Но меня в данном случае совершенно не интересуют ваши предпочтения. Я хочу лишь знать, не смертельна ли для меня такая прогулка?
— Вы не умрете даже в том случае, если встанете немедленно, — с явной обидой в голосе ответил Гардома. — Вы только повредите своему здоровью.
— Замечательно! В таком случае, будьте любезны, передайте мистеру Пивирейлу, что я буду присутствовать на суде. Полагаю, вы понимаете, о чем идет речь?
— Да.
— Я, должно быть, последним узнал об этом.
— Тому причиной ваше состояние, Старр.
— Состояние так состояние… Как бы там ни было, но потрудитесь уведомить Пивирейла о моем намерении.
— Разумеется, — холодно кивнул Гардома. — А теперь я бы все же посоветовал вам вздремнуть, Старр. А мы с Бигменом, пожалуй, пойдем.
— Секундочку! — протестующе крикнул Бигмен.
Подойдя к Лакки поближе и понизив голос, он многозначительно произнес:
— Ты можешь не волноваться, Лакки… Я контролирую ситуацию…
Брови Старра удивленно поползли вверх.
— Да-да, черт побери! — Бигмен лопался от гордости. — Доказать мою невиновность — проще простого. Особенно с такой начинкой. — Он постучал себя по лбу. — Мне известен истинный виновник!
— Кто?!
— Терпение, Лакки, терпение… Скоро ты поймешь, что на уме у Бигмена не одни кулачные бои.
Маленький марсианин загадочно усмехнулся, отчего лицо его потешно сморщилось, и, пританцовывая, удалился вместе с доктором Гардомой.
15. Суд
Когда Лакки вошел в кабинет Пивирейла, все уже были в сборе. Пивирейл, который восседал за своим массивным, заваленным кипами бумаг письменным столом, приветствовал его, любезно кивнув.
— Добрый день, — ответил Лакки.
Все напоминало недавний банкет.
Тот же Кук, дерганый и изможденный — как всегда. Он сидел справа от Пивирейла. Слева от последнего утонул в глубоком кресле Бигмен.
И Майндс, чье худое лицо подергивал тик, а пальцы барабанили по ноге.
И Гардома, флегматичнейший Гардома. Он на мгновенье приподнял тяжелые веки, чтобы посмотреть на вошедшего с неодобрением.
И прочие астрономы.
Отсутствовал лишь Уртил…
Пивирейл начал в своей обычной мягкой манере.
— Ну что ж, приступим, если вы не возражаете? Прежде всего, я хотел бы обратиться к вам, дорогой Старр… Пожалуйста, не воспринимайте происходящее как суд! Бигмен дал вам несколько искаженную информацию — невольно, разумеется. Так вот… Никакого суда! Ничего даже отдаленно его напоминающего! Если даже возникнет такая печальная необходимость — а я надеюсь, что нет, — суд свершится на Земле, с неукоснительным соблюдением всех формальностей. Но это так, к слову… А мы здесь собрались для того, чтобы сообща подготовить отчет о положении наших дел.
Пивирейл произвел некоторые перемещения на своем столе и продолжил:
— Почему возникла необходимость в таком отчете? Поясняю. Во-первых, в результате действий мистера Старра, предпринятых им на солнечной стороне Меркурия, был обезврежен опасный диверсант, доставивший столько хлопот Майндсу и всем нам! Диверсант этот, оказавшийся роботом сирианского производства, уже никогда и ничего не сможет нам объяснить… Мистер Старр!
— Да? — встрепенулся Лакки.
— Чрезвычайность ситуации вынудила меня кое о чем расспросить вас, находившегося еще в полубессознательном состоянии.
— Я прекрасно помню об этом.
— В таком случае, не могли бы вы повторить некоторые из своих ответов — для записи?
— Охотно.
— Итак, есть ли на Меркурии другие роботы-диверсанты, кроме обнаруженного?
— Робот ничего не сказал, но думаю, что он был единственным.
— Это лишь предположение?
— К сожалению.
— Я полагаю, что там орудует целая группа.
— Сомневаюсь, сэр.
— Но ведь робот не сказал вам, что работает в одиночку?
— Нет, не сказал.
— Так. Хорошо. Очень хорошо. А сколько сирианцев участвуют в диверсиях?
— Программа, заложенная в робота, исключала ответы на подобные вопросы.
— Удалось ли вам узнать что-либо о местонахождении сирианской базы?
— Он вообще не упоминал о сирианцах.
— Но ведь робот — сирианского производства, не так ли?
— Во всяком случае, он не отрицал этого.
— Ну что ж… — Пивирейл, откинувшись на спинку кресла, улыбнулся. — Сомнений быть не может! Меркурий кишит сирианцами — это очевидно! Совет Науки незамедлительно должен быть поставлен в известность. Необходимо ликвидировать эту базу! Это будет неплохим уроком для нас всех, даже если сирианцам удастся ускользнуть… Мы станем гораздо серьезней относиться к опасности, исходящей оттуда.