— Нет. У них есть все базы данных, которыми пользуются частные детективы. Не будет ничего страшного в том, чтобы достать номер телефона или адрес. Я звоню. Ты остаешься?
— Я справлюсь, — сказал он.
— Все в порядке. Поехали.
Эллисон позвонила.
МакКуин ответил после второго гудка.
— Эллисон? Вот так сюрприз, — сказал он.
— Привет, — сказала она. — Извини, что беспокою.
— Все в порядке, сладкая. В чем дело?
Сладкая? Она посчитала в уме — сейчас в Луисвилле было около одиннадцати. Вполне вероятно, что он уже выпил третью рюмку за вечер.
— Мне нужна твоя помощь.
— Называй, — сказал МакКуин.
— Называть? — спросила она.
— Назови и потребуй. Ты разговариваешь с человеком, сидящим в конуре. Здесь больше нечего делать.
— И чем же ты провинился? — спросила Эллисон.
Роланд посмотрел на нее с подозрением и весельем.
— Я совершил ошибку, отвечая на вопросы моей возлюбленной о тебе.
— Ты говорил, что уже рассказал ей обо мне.
— Я, видимо, забыл сообщить ей о твоем возрасте перед вступлением в брак.
— О… Боже, — сочувственно произнесла Эллисон. — она злится?
— Она несчастлива, это уж точно. Мне приказано загладить свою вину.
— Может, мне написать твоей подружке рекомендательное письмо? — спросила Эллисон. Если бы Роланд нахмурился еще сильнее, она могла бы вставить карандаш между его бровей.
— Это не самая плохая идея, которую я слышал за день. А теперь скажи, что я могу для тебя сделать, — сказал МакКуин. — Надеюсь, это связано с потерей конечности. Это могло бы успокоить будущую миссис.
— Мы с Роландом хотим найти одного из ребят, которые жили здесь раньше. Интернет не выдает никакой информации, — сказала она. — Ты можешь помочь?
— Ты и Роланд, значит? Хм… может, я сделаю это для тебя. Не уверен, что я сделаю это для него.
— Веди себя хорошо, МакКуин. Он сидит прямо здесь.
— Дай его сюда.
— Что?
— Дай ему телефон. Хочу с ним поговорить.
— О, черт, нет, — сказала Эллисон с преувеличенным кентуккийским акцентом.
— Что? — прошептал Роланд.
Эллисон прикрыла телефон ладонью.
— Он хочет поговорить с тобой, — прошептала она.
Роланд пожал плечами.
— Я поговорю с ним.
— Нет, — процедила Эллисон.
— Эллисон… — МакКуин пропел ее имя.
— Громкая связь, — сказала Эллисон. — Это мое предложение. Хочу услышать, что за чушь ты ему скажешь.
— Предложение принято, — сказал МакКуин. — Давай парня.
Эллисон тяжело вздохнула и нажала кнопку громкой связи.
— Все, МакКуин. Он тут.
— Я говорю с братом Роландом Капелло? — спросил МакКуин.
— Можете звать меня Роландом, — сказал Роланд, улыбаясь Эллисон, которая уже закатила глаза.
— А ты можешь звать меня мистером МакКуином.
— Конечно, мистер МакКуин.
— О, Боже, — вздохнула Эллисон.
— Насколько я понимаю, вы с Эллисон сейчас встречаетесь? — спросил МакКуин.
— Вы все правильно поняли, — сказал Роланд.
— И ты — монах бенедиктинского вероисповедания. Это я тоже правильно понимаю?
— Я в отпуске, — сказал Роланд. — Но технически, да.
— Это странно, — сказала Эллисон им обоим. — Это очень странно. Это еще более странно, чем тот раз, когда у меня был секс с моим братом, который тоже монах.
— Ты имеешь в виду два часа назад? — спросил Роланд.
— Мне не нужно было этого слышать, — сказал МакКуин. — Во всем этом чертовом мире не хватит бурбона.
— Ты бросил меня, — сказала Эллисон. — За последние сорок восемь часов ты стал одержим мной больше, чем за все шесть лет, что мы были вместе.
— Я тоже не зацикливаюсь на своем большом пальце, но, черт возьми, я бы так и сделал, если бы кто-то заставил меня его отрубить, — сказал МакКуин.
— Сколько ты сегодня выпил? — спросила Эллисон. — Ты говоришь, как Мэтью МакКонахи.
— Я выпил три шота виски, очень крепкого. В продаже мы называем его "Чувство вины", — сказал МакКуин. — Но он не помогает так, как хотелось бы. Лучше повысить градус.
— Чувство вины — это способ напомнить человеку, что действия имеют последствия, — сказал Роланд. — Так говорит мой настоятель.
— Я — сорокапятилетний мужчина с двумя взрослыми детьми и ребенком на подходе от женщины, которую я едва знаю. Молодой человек, я знаю, что действия имеют последствия.
Роланд посмотрел на Эллисон и одними губами произнес: — Он всегда так разговаривает?
— Я все слышу, — сказал МакКуин. — Скажи мне, Роланд, монахи пьют бурбон?