Эллисон нашла секцию парковки для посетителей и прошла через парадные двери, чтобы найти стойку регистрации. Даже внутри больница больше напоминала роскошный частный дом. Куда бы она ни посмотрела, везде она видела удобные кресла, дорогие ковры, камины и картины на стенах. На заднем плане играла успокаивающая классическая музыка. Это была больница или бутик-отель?
И все же, несмотря на всю свою внешнюю красоту, ничто не могло полностью скрыть назначение здания. Женщина в белом халате молча и неподвижно сидела в инвалидном кресле у окна. Остекленевшими глазами она смотрела на парк. Из-за тяжелых двойных дверей Эллисон услышала низкий безнадежный вой. Пациент страдает? Или это убитый горем посетитель?
В углу вестибюля стоял большой П-образный стол, за которым сидела женщина в накрахмаленной белой униформе медсестры, а рядом с ней лежала стопка папок.
— Добро пожаловать в «Фэрвуд», — сказала медсестра из-за стола. — Чем я могу вам помочь?
— Меня зовут Эллисон, мой приемный брат пациент этой больницы. Я надеялась увидеть его. Антонио Руссо.
Глаза медсестры слегка расширились, как будто просьба Эллисон была необычной. Она вежливо подняла указательный палец, показывая, что это займет некоторое время, а затем исчезла в другой комнате.
Вскоре медсестра вернулась, улыбаясь.
— Прошу прощения за ожидание, — сказала медсестра. — У него никогда раньше не было посетителей, поэтому у меня сложилось впечатление, что у него стоит запрет на визиты. Но меня заверили, что он здесь, так что мы пришлем санитара и отведем вас к нему. Мне просто нужно увидеть ваше удостоверение личности и попросить вас войти в систему.
Эллисон пришлось подписать больше бумаг, чем, когда она покупала машину. Она едва читала подписанные ею бланки. Все они, казалось, были полны юридического языка. Она не собиралась подавать в суд на больницу, если пациент вдруг вздумает ударить ее. Она не боялась больных. Если бы она прожила в больнице пятнадцать лет, как Антонио, ей самой захотелось бы ударить кого-нибудь.
Вскоре появился молодой санитар в синей униформе и провел ее через двойные двери в главное крыло. Она подумала, что за дверями она найдет место, где кончаются деньги, и элегантный вестибюль окажется фасадом для холодного, с металлическими решетками заведения, которое она ожидала. Но не тут-то было. Даже за дверями палаты больница походила на пятизвездочный отель. Полы были из темного дерева, идеально отполированы. Окна пропускали свет, и те немногие комнаты, в которые она могла заглянуть, выглядели уютными и теплыми. И никаких голых коек.
— Должно быть, это дорогое место, — сказала Эллисон Майклу, сопровождавшему ее. Он натянуто улыбнулся ей.
— Я просто рад, что работаю здесь, — сказал он. — Я не могу позволить себе жить здесь.
— Наверное, это то место, куда ходят богатые люди, когда болеют?
Майкл кивнул и понизил голос:
— Богатые или важные, — сказал он. — Можно с уверенностью сказать, что мы не принимаем по программе государственной поддержки.
Эллисон не могла не задаться вопросом, как семья Антонио могла заплатить за такое место, как «Фэрвуд». Из личного опыта она знала, что богатые дети не попадают в приемные семьи. По крайней мере, ни один из детей, которых она когда-либо встречала не был из состоятельных семей. Если у ребенка были деньги, всегда находился родственник, желающий его принять. Неужели тот же человек, который заплатил за дом Кендры, заплатил за пребывание Антонио здесь? Был ли это доктор Капелло? Эллисон не хотелось так думать, но она не могла отрицать, что это был самый вероятный ответ.
Майкл провел ее через еще одну двойную дверь в более узкий коридор и еще одно крыло.
— Здесь тихо, — сказала она, оглядываясь. Тишина была гораздо более жуткой, чем звуки в других палатах.
— Это изолированные палаты, — тихо сказал он.
— Изолированные? Как рекреация?
— Нет, здесь в основном пациенты с СВС.
— СВС?
— Стойкое вегетативное состояние. СВС звучит приятнее, чем называть их овощами. Изолированные тоже звучит не очень, а доктора называют их пациентами со срывом.
— Значит, Антонио считают таким?
— Да, а вы не знали? Вы ведь его сестра, верно?
— Приемная сестра. Я не видела его много лет. — Она надеялась, что Майкл не умеет распознавать ложь. — Так, Антонио пациент с СВС?