— Антонио? — тихо спросила она. — Тони?
— Ты все еще здесь? — спросил он.
— Да. Они сказали, что ты будешь спать.
Он кивнул.
— Ты хочешь, чтобы я осталась?
— Пожалуйста.
— Я останусь. — Она принесла из ванной полотенце и смочила его холодной водой. Прижав то к его лицу, он выдохнул с явным облегчением.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Могу я лечь с тобой? — спросила она.
— Боже, да.
Эллисон осторожно забралась к нему на больничную койку, прижалась сзади и как можно нежнее положила руку ему на бок.
— Ты пахнешь океаном, — сказал он. — И раем.
Она улыбнулась.
— А чем пахнет рай?
— Он пахнет… — Он широко зевнул, и она тоже. — Он пахнет девушкой, которая целует тебя.
Эллисон поняла намек. Она наклонилась и поцеловала его в висок, прежде чем снова прижаться к нему.
— Эллисон? — Голос у него был уже полусонный.
— Да, Антонио? — спросила она.
— Если бы меня не накачали успокоительными, у меня был бы стояк.
— Приму это как комплимент, — сказала она.
— Хотя сиськи могли бы быть и побольше.
— Это правда, — сказала она. — Могли быть и побольше.
— Ты придешь ко мне снова? — спросил он.
— Да, приду, — сказала она, и это обещание она точно собиралась сдержать. — Кстати, ты был прав.
— Насчет чего? — спросил Антонио. Его голос звучал так устало, что ей стало интересно, понимает ли он, что говорит.
— Доктор Капелло действительно что-то сделал со мной в том доме.
— А, — сказал Антонио. — Я же тебе говорил.
Глава 24
Эллисон оставалась с Антонио до тех пор, пока не убедилась, что он спокойно спит. Она оставила свой номер телефона Майклу, который, похоже, был самым близким и, вероятно, единственным другом Антонио в «Фэрвуде», на случай непредвиденных обстоятельств. Она также положила десять тысяч долларов на счет Антонио, чтобы он мог сделать свою комнату более уютной. Это казалось недостаточным, но какая разница? После этого она села в машину и уехала, чтобы вернуться в «Дракон». Зачем она возвращается туда после всего, что узнала? Она могла взять свои деньги и сбежать. Она могла уйти, не попрощавшись. Но она не могла уйти, не посмотрев доктору Капелло в глаза и не задав ему один вопрос.
По дороге она вспомнила все это снова, вспомнила полностью, каждую минуту, каждое мгновение. В ту секунду, когда она увидела, как Антонио вставили в рот капу, увидела, как его спина поднялась с кровати, словно его пронзил электрический разряд… все вернулось, вернулось, как вода, наполняющая пустой фонтан. Все, что она забыла, все, что она подавляла, все, что она не помнила и не хотела помнить, и все, что украл у нее кто-то, кто должен был быть ее спасителем… Это пузырилось со дна, ползло по полу, и все поднималось и поднималось к самому краю, где грозило разлиться.
Все началось в тот день на пляже, в день, когда они с Роландом поцеловались. Она ошиблась, сказав ему, что поцелуй и ее отъезд из дома не имеют ничего общего друг с другом. У них было много общего.
Все.
Она пропустила завтрак уже третье утро подряд. Это был предлог, который использовала Тора, чтобы прийти к ней в комнату, чтобы проверить, как она, чтобы попасть внутрь, когда она не разрешала входить всем остальным в доме.
Эллисон даже не была голодна. Она не поэтому впустила Тору. Ей не нужна была еда на тарелке. Ей просто нужно было рассказать кому-нибудь, что произошло.
Тора подумала, что это что-то другое. Тора, которой едва исполнилось пятнадцать, и которая в короткой юбке цвета хаки и белом вязаном топе выглядела как семнадцатилетняя модель из журнала, присела на край кровати Эллисон и спросила, не начались ли у нее месячные.
Эллисон прошептала «нет». Хотелось бы, чтобы проблема была в них.
— Тогда в чем дело? — спросила Тора. — Пожалуйста, скажи мне. Я никому не скажу. Я умею хранить секреты.
— Ты клянешься? — Эллисон не могла смотреть ей в глаза. Она лежала на боку под одеялом, хотя в комнате было душно от летней жары.
— Клянусь Богом, — сказала Тора. — Ты уже несколько дней не выходила из комнаты. Что это значит?
Эллисон рассказала Торе о случившемся.
Волна.
Роланд несет ее на пляж.
Оседлала его и как хорошо это было.
Почему это было так приятно?
Поцелуй.
Этот дурацкий поцелуй.
Руки Роланда на ее талии, на бедрах.
Звук, который он издал, когда Эллисон пошевелила бедрами.