«Орёл Девятого легиона» - жанровая смесь, где крохи конспирологии стоят бок обок с роад-муви, настоящий броманс соседствует с исторически-верными вставками, а персонажи не картонки, резанные по шаблону, а живые люди, а имеющая романтика настолько романтично чиста и прекрасна в недосказанности будущего, что её сторонам хочется лишь пожелать всего наилучшего.
Розмари Сатклифф, играя на поле исторических загадок без ответа, создала нечто большее, чем просто развлекательное чтиво. История провинции Британника тесно связана с историей кельтской борьбы против англо-саксонского нашествия, и она, эта борьба в свою очередь, есть главный стержень фэнтезийной традиции со стереотипами, бо главное в ней – история Артура, личности легендарной и ещё более таинственной, чем причина пропажи Испанского IX со страниц пергаментов, летописей и журналов учёта выдачи фуража, амуниции и прочей нужной лабуды.
Это хорошая книга и если она ещё не читана вами, так самое время ознакомиться. Хотя, конечно, дождливый серый октябреноябрь был бы лучше. Но лучше поздно, чем никогда.
Ave, уважаемые и обожаемые.
Товарищ Маузер, Вьетнам и цари-Горы
Кольт дал некоторым людям больше шансов. Калашников их уравнял.
Мой советский калаш был красно-пластмассовым, с отсоединявшимися желтыми прикладом, магазином и рукояткой. В комплекте еще шел синий штык-нож, но он постоянно терялся. Точно также, как через несколько проведенных тактических «войнушек» АКМ превращался в АКСУ, когда ствол почему-то легко отламывался.
У Женьки, жившего в соседнем доме, имелся настоящий металлический ППШ с трещоткой, доставшийся в наследство от кого-то из трех братьев. Леха, живший дальше, гордо пользовался металлическим ТТ, заставляя переживать за все-превсе пластмассовые орудия войны, что я хранил в бывшей собачьей будке у моих деда с бабушкой. Металлического оружия в перспективе не наблюдалось и это приводило мои детские нервы в состояние полного расстройства. Не, а как, когда у пацанов оно есть, а у меня фига? Именно, что так неправильно.
В семь лет ситуация поменялась. Мама с отцом вдруг заехали на улицу, хотя не собирались, все занятые моей недавно родившейся сестрой. Сестра, как всегда, что-то там скрипела и орала в коляске, а на столе вдруг появилась малиновая коробка с нарисованным вороненым пистолетом.
Не знаю, как чувствовал себя коммандо Шварц, обнаружив тайник торгашей оружием и увидев его наполнение и, да, как и всем, в детстве очень хотелось оказаться в подвале, вскрытом дядей Бобом во втором «Терминаторе», битком набитом оружием. Тогда, летом восемьдесят седьмого, мне выпало счастье. Черное, блестящее, со снимающейся крышкой и длинным стволом самого настоящего игрушечного маузера. Дождаться, когда пацаны поужинают и мы снова отправимся крушить всех наших врагов, было почти нестерпимо.
- Ничо так, - сказал Женька и поправил чуть большие новые штаны, снова доставшиеся от кого-то, - с пистонами?
- Пистонов не купили, не было. – как-бы нехотя сказал я, видя, что Женек заценил и вообще.
- Вот так можно. – Леха снял прямоугольную крышку, доходившую до ствола и прищелкнул под ним, неожиданно превратив пистолет почти в маленький автомат. – Круто, короче.
И мы отправились туда, где пели суровые ветры войны, несшие запахи несуществующего, но обязательно сожженного, пороха, пролитой крови неисчислимых вражьих полчищ и влагой джунглей. Джунгли были почти всамделишние, огромный кусок пустыря между улицами пригорода и лежащих в километре-полутора сараях с огородами, сплошь заросший амброзией. Аллергии у нас не наблюдалось и мы уходили в высоченные поросли, откуда кое-где торчали раскидистые клены, шелестели кусты или высились тополя.
Лешка учился уже в пятом и смотрел Рэмбо, рассказывая нам с Женькой про ужасные бои в джунглях, настоящих вьетнамских и суровых джунглях. А Рэмбо, так уж вышло, явно был нашим врагом, почему-то уничтожавшим советских солдат как Илья-Муромец поганых. Всем давно стало обидно и стоило как-то компенсировать весь ужас, рассказанный старшим товарищем. Нашими джунглями стали заросли и там хватало место не только нам.
Мы, партизаны Вьетконга, знали все три места, где кучкой всегда валялись недавно выжатые тюбики из-под клея, а порой, добавляя перца, виднелись и сами потребители резко воняющей хрени, превращаемой пальцами в густые сопли. Обдолбанные наемники капитала, не иначе, устраивали свои лагеря в этих свободных джунглях и нам приходилось идти тише соседских и своих котов, стараясь не хрустеть или, еще хуже, трещать всяким дерьмом, густо лежавшим под ногами.