Идти след в след, как настоящий Чингачгук с Натти, принятые на службу в нашу армию и выглядывая следующие опасности, выпавшие разведгруппе, всегда было круто. Нам троим вполне хватало выдуманных врагов, чаще всего хорошо знакомых. Например, сторож нескольких фундаментов для каких-то коттеджей, что никак не строили. Эта, не иначе как эсесовская, сука владел тремя дворнягами, прикормленными и слушавшимися его команд прямо как цирковые. Пройти мимо нескольких лабиринтов, вырытых под коммуникации и спрятанных внутри прямоугольников из блоков, было практически невозможно. Удирать от собак приходилось всегда, а с собой требовалось брать гранаты, чтобы хотя бы как-то откидываться от зубастых сволочных гавкалок. Особенно от невысокой черно-рыжей и лохматой сволочи, иногда бежавшей за нами до самой улицы.
Настоящие и живые враги встречали нас возле Горы. Наверное, когда-то при строительстве крохотного района пятиэтажек неподалеку сюда свозили строительный мусор и сделали отвал, закопав все это. Гора покрылась травой, кустами и торчала из зарослей ровно посередке между нашими одноэтажными параллельными улицами и светлыми высотками. Там нас караулили пацаны с Жигулевской, почему-то желавшие общаться с нами троими исключительно с помощью рук, ног и желания накидать лещей.
В день товарища маузера их оказалось больше в два раза. Мы отступали, прикрывая Леху, сцепившегося с двоими, удачно попавшимся сгнившим луком. Кто вывалил его тут – нас не волновало, он жутко вонял и, попадая в жигулевских, разлетался липкими соплями, заставляя тех злиться и прятаться. На прорыв их не тянуло после двух попаданий в головы.
Леха отступил с достоинством, заполучив подбитый глаз, не потеряв оружия и даже не порвав одежды. Основной противник страшной рукопашной орал что-то, булькая разбитым носом, второй молчал, держась за живот и смотря на нас блестящими глазами в слезах. Мы отступили, заросли-джунгли, шелестя, скрыли наши пути отхода. А вот мой товарищ маузер лишился той самой клевой крышки.
Через месяц приехал с севера брат и, под шумок, мама купила мне новый маузер, подарив возможность стрелять по-македонски.
Сказка странствий
- Орландо?!
- Да, моя девочка?
Марта отправилась искать Мая прямо из своего городка, заснеженного и плюющего на двух сирот. Девочка шла-шла-шла, пока не замерзла и не упала. В правильном темном фэнтези, хоть в литературе, хоть в кино, такой персонаж просто должен был быть укотруплен волками. Но…
Но мимо ехал бродячий лекарь и философ Орландо, с грустными улыбкой и глазами позднего Андрея Миронова, и эта сказка, где добра и зла детям СССР отсыпали серединка на половинку, само собой не закончилась. Странно, но спустя тридцать лет после ее первого просмотра, «Сказка странствий» вовсе не кажется наивной, глупой или по поздне-советски некрасивой. Скорее, не считая дракона и рыцарей, бурящих в нем шахту, наоборот. В ней хватило всего, необычного, яркого, темного и привлекательного, чтобы врезаться в память на всю жизнь, полюбив темное фэнтези уже взрослым.
Да, кто знает, может именно ее темные городские улицы, пустые осенне-зимние пейзажи и кажущийся ощутимым страх чумы и заставили в 89-ом или 90-ом прикипеть к первому «Ведьмаку», напечатанному в журнале «Вокруг света»?
Митта, режиссер этого прекрасного кинофильма, снимал явно не детский фильм, маскируя тот именно под сказку. Деваться ему было особо некуда, «Новые приключения янки при дворе короля Артура», всего через пять лет, доказали умение советских режиссеров снимать авторское кино и полную импотенцию в плане взрослого фэнтези. В случае с Миттой все сложилось как надо.
Дети СССР шли смотреть сложную, но захватывающую историю про путешествие, с драконом, Чумой, разбойниками и прочими атрибутами. А взрослые глядели на картинку, улавливали странную атмосферу, которой не могли дать определения и любовались игрой актеров. Да, здесь был Андрей Миронов, тот поздний Миронов, где улыбка сквозь стиснутые зубы, а в глазах нет ни капли сумасшедшего фейерверка веселья. Но тут же был Дуров, тут фиглярствовал, именно наслаждаясь лицедейством, великий Басов. Здесь, в детской сказке, на пиру самых обычных подонков танцевали красивые девчонки, и будь это Голливуд, стриптиз оказался бы обязательным. А еще тут была огромная человечность, которой уже стало не хватать в стране, пятый год живущей с Афганом.