«Странные праздники, что-то меня знобит от этого веселья…»
Орландо смотрел на ярко подсвеченный город внизу, сразу после побега на рукотворном «нетопыре», а чуть позже появлялись самые настоящие мортусы, выглядящие аки демоны из преисподней. Чума хватала за руку мальчонку из траурной процессии, целовала ее и люди умирали прямо в цепочке. Чуть позже, сумев прогнать ее же, смахивающую на вампира из голливудских постановок, Орландо умер.
Наверное, очень многие помнят это без меня, но вот, что странно. Чем дольше живешь на свете, тем порой больше вложенного смысла находишь там, где его искать не стоит. И как-то просмотрев «Сказку странствий» уже во взрослом возрасте, неожиданно увидел в Орландо созидающий дух страны, оставленной им спустя восемь лет. Умершего из-за жуткой чумы, подкосившей саму страну, снявшую это кино…
Как-то раз, в Сети, в каком-то из обсуждений римейков кинолент СССР, мелькнуло:
- А вот бы переснять «Сказку странствий»! С графоном и сиськами!
Я даже не успел ничего написать в ответ, как на предложившего свалились сразу несколько предложений, сводившихся к: заткнуться, не тянуть руки к великому и не думать о том, что сегодняшние киноподмастерья смогут сделать с шедевром, не требующим вмешательств и новой трактовки.
Думаю, это совершенно правильно. Фильм, снятый в восемьдесят третьем году, возможно и несовершенный в своих спецэффектах, декорациях и остальном, на самом деле не требует каких-то изменений и современного взгляда. Он прекрасен в том единственном виде, снятым Александром Миттой, а его главным сокровищем стал Миронов, чья роль Орландо, как бы это не казалось смешным, для меня является самой любимой.
И, да: все же мое темное фэнтези началось именно со «Сказки странствий».
Болгарские сигареты
В моем детстве болгарский табак находился рядом постоянно, периодически меняясь с «Космосом», «Фильтром» и редкими «Столичными». Где-то в девяносто втором все это благополучие махнулось, само собой не глядя, на «Астру» и «Приму». Курил не я, курили отец и дед, причем дед всегда предпочитал без фильтра.
«Родопи», «Опал», «БТ», «Стюардесса» и что-то там еще, если память не изменяет. А, «Ту-134», что ли? Лень гуглить, все понимающие и так поняли, а объяснять остальным особо и не надо. Самое потешное тут одно: попробовать довелось только «Родопи» и один раз, совершенно не запомнив, чего в них было такого, от чего до сих пор плюются люди постарше.
Пачка «Родопи» и отцовский «Икарус» - два очень ярких воспоминания. Сигареты болгарские, автобус венгерский, водитель советский, область Куйбышевская, мороженое за сколько-то там копеек. Сигареты торчат из кармашка голубой рубашки с короткими рукавами, у отца водительский, лицо, шея и руки по локоть, загар. Он, кстати, за рулем не курил, хотя дымил как паровоз. Я бывал во всех его рейсах, где каждый длился не меньше полутора-двух часов и помнил остановки, что делались для всех пассажиров. Две остановки, две скуренные сигареты поодаль женщин с детьми, дышащих воздухом и приходящих в себя, если укачало.
В аэропорту, в единственном тогда известном мне-ребенку месте, мороженое было не в стаканчиках и не в брикетах. Его накладывали в высокие вазочки, оно было совершенно другим на вкус, но ванилью пахло сильно, перебивая вездесущий запах болгарского, и не только, табака. В кафе курили все подряд и почему-то никто не заботился о некурящих. Даже сами некурящие.
Стабильность и спокойствие, пиво привозили по выходным, очередь выстраивалась заранее, мир вокруг пах табаком и никого не смущали пассивные курильщики, а статистика по онкологии была никому недоступна. Дед щурился из-за дымка примины в уголке рта, и у нас с ним было две банки для пива. Ветеранов, как ни странно, пропускали безо всяких, хотя пива хотелось всем. Наверное, поэтому именно дед и ходил за ним, пока отец что-то там делал в дедовском «запорожце». В «запорожце» всегда было что делать, отец сильнее всего косился на полик под водительским, ведь дед признавал торможение только тормозом, без всякого там сбрасывания газа. Иногда, как говорили мама с дядькой, у первого «ушастого», в полу образовывалась солидная такая вмятина.
На запах болгарского табака обычно приходил дед Андрей, сосед и поволжский немец. Чаще всего именно он угощал отца чем-то более табачно-вкусным, ему постоянно шли посылки от детей, работающих на Севере. Тогда «Родопи» обижались и прятались глубже в карман.
Последние из неизвестных мне болгарских табачных продуктов, овально-плоские и короткие «Арда», приехали в девяносто первом, вместе с дядькой, суетливо привозящим с Вартовска кучу всякого барахла, неожиданно начатого выдаваться тамошним нефтяникам сверх всяких норм. Вместе с ними, сигаретами не по талонам, дядька привез тот самый «Спам», колбасный фарш в плоской банке с ключом, о котором я снова узнал лишь взрослым и из Сети. Чуть раньше повсеместного вай-фая и чуть позже того, как первая спам-рассылка свалилась мне на почтовый ящик.