- Сюда иди!
Настоящая обида на несправедливость в жизни и привкус наступающей горечи поймали меня, еще совсем пионера и в галстуке, в пятом классе, заменившим нам четвертый. На дворе умирала Перестройка, где-то вовсю забирали суверенность национальные республики, красный флаг и пятно Горбача весили одинаково ничего.
В ДК еще работал зал автоматов, «Морской бой» оставался хитом у детей, малышня каталась на весело блестящих целыми лампочками тракторишках и самолетах. В недавно открытом кафетерии делали молочные коктейли и пекли отличные кексы и колечки с арахисом. Фотки с Брюсли и Шварцем уже стали твердой детской валютой, а вкладыши пока встречались только с Дональдом и недавно появившейся Турбой. Про черепашек-ниндзя мы еще не знали и даже Ламбада не казалась устаревшей.
Но мир вокруг пах уже совершенно иначе, как и звучал и виделся. «Звездные войны» в кинотеатре неожиданно стали реальностью, звукозапись завлекала огромной обложкой «Намба оф зе бист» Айрон Мейден, «Мираж» уходил в прошлое, а Тальков звучал чуть ли не из каждого утюга, не говоря о появившихся китайских двухкассетниках.
Талоны раздавали большими серыми листами из картона. На водку, на сигареты, на кучу всего другого. Еще несколько лет назад, зайдя в магазины продуктов на Новый Год, рассматривал красивые флажки у потолка и получал бутылку «Московского кваса», лимонада «Исинди» и смотрел, как родители спокойно покупают продукты. В восемьдесят девятом – девяностом социальный вес моей мамы, работавшей в ОРСе, вдруг вырос в несколько раз. Мама могла многое достать и сейчас меня, наверное, считали бы даже мажором. Несмотря на черно-белый «Каскад», дядькину квартиру, где мы жили, ожидая его возвращения с Вартовска и отца-водителя.
Мама всегда любила копченый колбасный сыр и приучила любить меня. Я, честный пионер с галстуком, совершенно не разбиравшийся в творящемся в стране и знавший, что нашу каблуху, ПТУ, из-за шпаны, нужно обходить стороной, шел по лестнице школы и ел бутерброд. С копченым сыром.
- Сюда иди!
Мне было десять, драться не умел, а их было двое и они были старше. А копченый сыр явно казался вкусным. Особенно в творящемся вокруг. В общем, он ушел в пользу той самой шпаны, неожиданно появившейся в моей школьной жизни.
Лет через много, когда нас с Колькой прижал старший призыв из-за желания быть самими собой, мне прилетело каской. Сверху и сзади. Потерять маму в такой ситуации легче легкого, Кольку добивали уже без меня, попинываемого красиво блестящими берцами Ильгара. Красивые берцы, чуть позже и уже не в Даге, а в Краснодаре, у него увели свои же. Толкнули за два пазыря и балабас на закусон кому-то из саперов. Ну, нормальные такие отношения были у старшего призыва. Но, вот дела, обидно стало прямо как с тем самым бутербродом.
Детство, закончившееся с самым обычным куском хлеба с сыром, умерло в девяносто первом полностью. Только тогда это не понималось. Шпана с каблухи стала гопниками, неожиданно появились беспризорники, стерегущие школьников-одиночек днем, а подпивших мужиков ночью, город вдруг запах «кислым», ангидритом, выпариваемым в кружках в любом подъезде, а сами подъезды пахли не пылью или помытыми по очереди лестницами, а сигами, бухлом, блевашами и, частенько, чьей-то кровью, темневшей рядом с белеющими выбитыми зубами.
Колбасный сыр тогда еще делали относительно настоящим, как ни странно. Только купить его порой оказывалось куда сложнее, чем в Союзе. Тупо не хватало денег.
Нам, последним детям СССР, еще как-то повезло. Мы успели застать добро с порядком, пусть и совсем маленькими. Жаль, что у наших детей такого не случилось совсем.
Перестройка, На-На и ламбада
Восемьдесят девятый год, для меня-ребенка ставший совершенно волшебным, на самом деле был разным. Хватало в нем всякого, от потрясений и до сущей ерунды.
Наши войска вышли из Афгана. Интернациональный долг оказался не нужен, равно как огромное количество молодых и злых мужчин, умеющих убивать и вдруг узнавших, что мало кому нужны в своей стране, в Азии продолжалась Большая игра, а Афганистан вернулся в свое любимое средневековое состояние и резню. Спустя десять с лишним лет Гиндукуш снова услышал клекот вертушек, но теперь совершенно правильных. В страну многих национальностей и языков демократично зашли войска НАТО и никто не возмутился.