Если смотреть на общественный транспорт Москвы, да и Питера тоже, то никакой ностальгии не появится, чего там переживать по рыдванам СССР, скрипевшим, трещавшим и нещадно подкидывающим на задних площадках ЛиАЗов, верно? Но все меняется, стоит оказаться за МКАДом и попасть в провинцию, в самую настоящую Россию-матушку, заполоненную, в лучшем случае, ПАЗами, а в худшем гробами южно-восточно-азиатского автопрома. Такими, где русским людям порой развернуться-то неудобно. Ну и, да, у нас же еще есть маршрутки-микроавтобусы, верно. И ничего, что приставка «микро» тут правдивая, и даже самая завалящая малолитражка лихо превращает пассажиров этого самого «Форда» или «Фиата», не всех, конечно, в фарш.
«Икарусы» еще долго ходили в рейсы, работали на междугородке, обслуживали городские маршруты. Последние, желтые «гармошки», видел в Самаре в середине нулевых, очень редко, ведь тогда подходили к концу даже турецкие «мерседесы», лихо откатавшиеся с конца девяностых где-то до две тысячи девятого, а на дачных маршрутах даже до середины десятых.
На самом деле тосковать по ним отчасти глупо. Самый обычный современный МАЗ идет лучше, а в корейских десятилетних автобусах на междугородке всегда стоят кондиционеры. И даже работают.
Но сложно отказать себе в простой ностальгии, вот и все.
Самая сексуальная принцесса Союза
Самая сексуальная принцесса СССР носила платьишко, должное прикрывать лишь стринги, была златовласа, весела и чуть курноса. О стрингах мы знать не знали, ее саму считали самым ненужным, хотя и красивым персонажем, а из музыки любили всё, лишь с возрастом поняв иронию рок-концерта второй части. Девочки, само собой, нас не понимали и обожали стильную красивую принцессу.
«Бременские музыканты» и речь о мультипликации и двух не особо длинных фильмах, доставшимся нам, детям СССР как подарок от судьбы. Ярких, полных веселых простых песен, голосов Анофриева и Магомаева, совершенно странно-сумасшедшей рисовки для своего времени, самой идеи и её исполнения.
Их было нескучно смотреть всегда, прямо как «Остров сокровищ» или «Приключения капитана Врунгеля», вторая часть казалась интереснее, особенно, когда сыщик увозил красотку-принцессу, летающую по лугу с цветами в руках.
У меня, как-то так вышло, имелось много детских пластинок, со сказками и песнями из кино и мультфильмов. Само собой, белая, с красно-сине-черными музыкантами также случилась в этой коллекции. Ко мне заходил Лешка, на три года старше, и говорил:
- Дай послушать!
Лешку сильно уважал я сам, мой старший и приезжающий летом брат, Есмен и обе соседние улицы. В смысле соседние для дома дедушки с бабушкой, где прошли все мои детские выходные с каникулами. Лешке хотелось дать послушать просто так, и я тащил целый ворох, мол, на, выбирай, старший друг.
Но тот был не только старше, но еще умнее и справедливее, приходя за пластинками не с пустыми руками. Его бабушка, Плешачиха, каждый вечер сидела с моими стариками на нашей лавочке и обсуждала все подряд, так что Лешка точно не мог взять и оставить меня без пластинок и просто так.
На субботу и воскресенье ко мне переходили не имевшиеся в наличии солдатики - ковбойцы, викинги и даже чешский рыцарь. Лешка брал «Приключения Электроника», ансамбль «Зодиак», еще что-то там и, обязательно, «Бременских музыкантов». У него имелись огромные красно-белые наушники с толстым проводом, подключающимся к магнитоле с проигрывателем, кассетной декой и неработающим радио, Лёшка цеплял их, брал книгу про «Тарзана» и улетал куда-то в страну детских фантазий.
В девяносто втором, когда нас уже почти не объединяла даже игра в «минус пять», главной вещью с буквами для Лешки стал «Спорт-Экспресс», а для меня желтые обложки фэнтези от «Северо-Запада», как-то зашел к нему в гости. Тот сидел на крыльце, изучал статью про только-только начавшего играть Луиша Фигу и на меня почти не смотрел.
- Здорово.
- Здоров. Чего хотел?
- Так, к деду вот приехал.
- Вечером мяч попинаем? Нам вратарь нужен.
Вратарь из меня был куда лучше всего остального. В моей жизни уже три года главным спортом стал баскетбол, и мяч я ловил автоматически, даже если нужно отбивать.
- Ага. Пластинки не хочешь послушать?
Зачем тогда спросил – даже не скажу, пришло в голову и все тут. Лешка посмотрел на меня как на идиота и кивнул на новенькую двухкассетную «Фунайву»:
- Мальчишник слышал?
«Мальчишник» не слышал, только про него, разговор не завязался и я просто ушел.