«Тимур и его команда», в Перестройку обсмеиваемые самими читателями, на самом деле несли в себе немало хорошего. Просто времена поменялись и важнее оказались слова не Гайдара и его персонажей, а еще не перековавшейся Шапокляк:
- Кто людям помогает – тот тратит время зря. Хорошими делами прославится нельзя.
Хороших дел у нас много не становится, а Тимур уже давно рассыпался в прах под ветрами времени. Плохо это или хорошо? Только время покажет.
Главным героем Гайдара для советских детей, с их самого раннего возраста, все же становился другой мальчишка. Храбрый, честный и убежденный. И уничтоженный нашим с вами новым временем в первую очередь. Ведь он не просто не нужен, нет. Он вреден.
Мальчиш-Кибальчиш воевал с буржуинами. Воевал, не желая сдаваться и не отступая. Мальчиш-Кибальчиш ждал Красную Армию, но погиб, не увидев эскадроны в буденновках и сияющее марево шашечного удара. Но он не предал самого себя, не выдав военную тайну и не продав ее за ящик печенья с бочкой варенья.
Мальчиш-Кибальчиш сейчас очень страшен для огромного количества людей. Мальчиш-Кибальчиш, веривший во что-то великое, не нужен и неудобен, он ватен до спинного мозга и полыхает ярким кумачом звезды своей великоватой шапки-богатырки. Мальчиш-Кибальчиш не готов воевать и погибать ради ценностей рынка, демократии, капитализма, увеличивающейся ставки НДС, закрывающихся школ и растущих, как грибы после дождя, церквей.
Мальчиш-Кибальчиш очень ровного красного цвета. Как знамена армии рабочих и крестьян, забравших огромную страну себе. Он не выдал военную тайну ради нее, ради своей страны.
Почти двадцать пять лет из некоторых мальчишек, страшно погибших на Северном Кавказе, стараются слепить хотя бы подобие Мальчиша-Кибальчиша, разве только не с красными знаменем и звездой РККА. На них, навсегда оставшихся не старше двадцати, все натягивают и натягивают триколор с православным крестом. И это вовсе не плохо, ведь время идет и вера меняется.
Другое дело, что эти погибшие солдаты не старше двадцати лет, в детстве читали вовсю не Писание. Они читали тоненькие книжки с Мальчишом-Кибальчишом. Погибшем также честно, как честно и по-солдатски в сорок первом погиб Аркадий Гайдар.
Плывут пароходы – привет Мальчишу.
Видеосалоны и фотки на стене
Черно-белый коллаж с Брюсом мне купили в поезде, везущем нашу семью в Кыштым. Продавец чуда, как всегда в конце восьмидесятых-начале девяностых, то ли прикидывался глухонемым, то ли был им. Пять или шесть небольших фотографий, объединенных в одну картинку и даже надписи, изрядно косящие под иероглифы: кунг-фу и Брюс Ли. Брюс сурово смотрел прямо на меня, весь в шрамах по мускулистому телу и подмышкой придерживающий чаки.
- Ну, расскажи, как ты познавал единоборства, начав с карате и закончив боксом а-ля гоп-стайл? – сейчас вот спросил меня собственный сарказм.
А я и не познавал. В детстве жутко боялся словить в рожу, какие тут единоборства.
Брюс присоединился к моей крохотной коллекции фоток, постеров и кадров из голливудских боевиков, кнопками закрепленных над школьным столом. Как у любого уважавшего себя пацана восьмидесятых, там уже замерли в вечности синоби с мечом навыпуск и глазами Сё Косуги из «Появляется ниндзя», Шварц-Коммандо, обвешенный ружбайками с ног до головы и главное сокровище моих синефильских наколонностей – Робокоп, стоящий в приоткрытой двери «турбокруизера».
За три или четыре года, прошедших с его появления и переезда в новую квартиру, Брюс пожелтел, но справился лучше всех остальных, превратившихся в размытые нечеткие картинки. Первым цветным снимком, занявшим место рядом с ними, оказался железный Шварц, вырезанный из журнала «Америка» и наклеенный на картон. Загорелый и невозмутимый Арни, поигрывающий бицепсами с трапецией, смотрелся куда лучше.
Появление Брюса заставило поинтересоваться главным: а когда уже меня станут отпускать в видеосалоны? Мама сопротивлялась, явно подозревая воздействие буржуазных кинолент на неокрепший пионерский мозг. Отец даже поспорил с ней, а результатом моего первого похода на просмотр «про ниндзя», стал вовсе даже «Конан-разрушитель». Рубль ушел в пользу кооператоров-бизнесменов из-за нежелания возвращаться через полтора часа ради жутко притягательного «Американского ниндзя». Лень победила и первое настоящее фэнтези вошло в мою жизнь вместе с меховыми трусами, мечами и тощей негритянкой, корчащей рожи и бьющей всех подряд то ли копьем, то ли шестом.
«Появление дракона» мы с пацанами посмотрели через несколько месяцев. Видеосалоны тогда появлялись как грибы после дождя и новый, появившийся в кинотеатре, даже не удивлял самой глупостью своего появления. В кино люди шли, как и раньше, но бороться с откровенным трэшем, вроде «Пако – стальные руки» или «Восемь бронзовых бойцов Шао-Линя» ни один постсоветский кинотеатр не мог.