Единственное, о чем жалелось, летя вниз с не пойми какого по счету холма за городом, было отсутствие маски навроде ныряльной. Про обычные вело-очки мне даже не подозревалось. Слепни, стрекозы и даже мелкие мошки, разбиваясь от скорости и лба с лицом, попятнали нас всех летними веснушками. Хорошо, никому не попало в глаза.
«Уралец» дожил до лихих девяностых, постоянно обихаживаемый моим дядькой, что так и не перерос высоту его рамки. Обвешенный, спереди и сзади, багажниками, мой стальной конь превратился в деревенскую лошадку. Проводив меня в армию, «уралец» канул в небытие, растворившись во времени и алкогольной зависимости всей дядькиной семьи, включая моего старшего брата.
В 2007-ом, совершенно неожиданно, велик ворвался в мою жизнь снова, пусть и чужой. Через год, после знакомства, Питера и Металлики, Равиль, не жалея, выдал мне на весь сезон свою красотку «Юнивегу». Потом снова стало не до того, а потом…
В 2016-ом, покупая сыну большой велик и прохаживаясь вдоль их длинных рядов, наткнулся на скромного черно-желтого трудягу хардтейла. В следующую субботу, едва проснувшись, поехал и забрал его с собой. И теперь, как-то так вышло, совершенно не хочется опять прощаться с велосипедом на много лет. Он, кстати, не против нашей тесной дружбы. Только больше нельзя, да и сын вырос, так что теперь вместе на всё лето уже они. И это здорово.
Планета Смерти
Гарри Гаррисон вошел в мою жизнь еще в СССР. Первым появлением Язона дин Альта стали, как ни странно, комиксы. Мы ехали семьей с Урала домой, сосед по плацкарту, «северянин», читал толстую газету с фантастикой, а ниже статей и рассказов шли комиксы. Те самые, где Язон попадал на планету с неумолимо крутым Темучином и верховыми рогатыми быками.
Там было как-то весьма круто, кто-то с кем-то дрался всеми возможными способами, в конце Язон должен был погибнуть, но… Но тут появлялись пирряне и раздавали всем свеже-горячих, распечатав коробку с ними особо наглым образом. Хоп-хей-лала-лей, наши победили.
Я впечатлился. А уже в девяностом, зайдя в свою детскую библиотеку за очередными книгами по наполеонике, сподобился двух новых открытий заканчивающегося советского детства.
Добрая библиотекарь сама выдала мне книгу с крутой надписью «Планета смерти», а на стенде журналов углядел «Советский спорт» с непонятным мужиком в хоккейном шлеме и с мячом. Мужик оказался, всего-навсего, квотербеком из американского футбола, а в журнале оказалась целая статья посвященная этому странному спорту. Ну, а «Планета смерти», переведенная явно неправильно, так и осталась в памяти именно такой.
Американский футбол остался детской мечтой, перекочевав в ежегодно пересматриваемых «Дублеров» с Ривзом и Хэкменом, пирряне почему-то решили не покупаться в мой книжный шкаф, но тогда…
Мы только-только начали использовать в школе общие тетради. Мама купила сразу штук двадцать в плотных серых обложках, половину в клетку, половину в линейку и совершенно не понимала – чего же они так быстро заканчиваются?!
Пока не открыла одну с обратной стороны…
Свалившиеся на детскую голову киношные «Звездные войны», адски совокупившись с Гаррисоном и детской фантазией, породили настоящего монстра. Или, вернее, монстров. Летающих, бегающих, ползающих и прочих, торчащих шипами, клыками, когтями и прочим убийственным инвентарем.
- Родителей вызвать? - как-то поинтересовалась классная, рассматривая очередной бой землян-колонистов с жуткими гадами посреди инопланетных джунглей. – Дима, неужели ты не понимаешь, что тебе несколько рано рисовать вот такое?
Чем мое «такое» отличалось от прекрасно выполненных Змея-Горыныча или лапландской ведьмы Кочергина в былинах с «Калевалой», положенных нам по внеклассному чтению, мне не понималось. И там и там несуществующие твари, и там и там подвиги, приключения и вообще… Везде спасали красивых девушек. Мои герои-штурмовики делали тоже самое, разве что пользовали не меч-кладенец или заколдованный лук, а вовсе даже бластеры или многоствольные пулеметы.
Родителей так и не вызвали, меня записали во взрослую, а там, спустя год, трилогия Гаррисона оказалась полностью и в правильном переводе. «Мир смерти\Неукротимая планета» снова вернулись на задние страницы, особенно впечатлив странными лодко-транспортными карроджами. И шестой класс прошел уже в рисовании бронетехники чудовищных размеров с силуэтами.