Тут нет героических боев, а сама повесть заканчивается очень грустным: шли санитары.
А еще в детстве была книга про Волжско-Камскую флотилию. И рисуя бои на огромных реках, бегущих рядом с моей родиной, неизменно было одно: тонущий пароход с триколором и гордо реющий алый флаг победителя. Потом я воевал, на Кавказе, с триколором на шевроне. И со звездой на кокарде, такие дела.
И только сейчас, почти в сорок, понял простую вещь: моим главным героем советского детства оказались не Гориков, Цыган, кавалерист-коммунист Булат или кто-то еще. Да даже не Макар-следопыт, водивший за нос штабс-капитана Чёрного, шиш. Моим главным героем оказался главный герой Гайдара.
Мальчиш-Кибальчиш.
Главным героем Гайдара для советских детей, с их самого раннего возраста, все же становился другой мальчишка. Храбрый, честный и убежденный. И уничтоженный нашим с вами новым временем в первую очередь. Ведь он не просто не нужен, нет. Он вреден.
Мальчиш-Кибальчиш воевал с буржуинами. Воевал, не желая сдаваться и не отступая. Мальчиш-Кибальчиш ждал Красную Армию, но погиб, не увидев эскадроны в буденновках и сияющее марево шашечного удара. Но он не предал самого себя, не выдав военную тайну и не продав ее за ящик печенья с бочкой варенья.
Мальчиш-Кибальчиш сейчас очень страшен для огромного количества людей. Мальчиш-Кибальчиш, веривший во что-то великое, не нужен и неудобен, он ватен до спинного мозга и полыхает ярким кумачом звезды своей великоватой шапки-богатырки. Мальчиш-Кибальчиш не готов воевать и погибать ради ценностей рынка, демократии, капитализма, увеличивающейся ставки НДС, закрывающихся школ и растущих, как грибы после дождя, церквей.
Мальчиш-Кибальчиш очень ровного красного цвета. Как знамена армии рабочих и крестьян, забравших огромную страну себе. Он не выдал военную тайну ради нее, ради своей страны.
Почти двадцать пять лет из некоторых мальчишек, страшно погибших на Северном Кавказе, стараются слепить хотя бы подобие Мальчиша-Кибальчиша, разве только не с красными знаменем и звездой РККА. На них, навсегда оставшихся не старше двадцати, все натягивают и натягивают триколор и православный крест. И это вовсе не плохо, ведь время идет и вера меняется.
Другое дело, что эти погибшие солдаты не старше двадцати лет, в детстве читали вовсю не Писание. Они читали тоненькие книжки с Мальчишом-Кибальчишом. Погибшем также честно, как честно и по-солдатски в сорок первом погиб Аркадий Гайдар.
Плывут пароходы – привет Мальчишу
Подземелье ведьм
Андрей Брюс, пилот, ставший агентом Космофлота, распутывал странные преступления в одной и попадал в плен и к ведьмам второй повести Кира Булычева. Пожалуй, самое конъюнктурное и «боевое» произведение великого Можейко, написанное сразу в двух жанрах, отсутствующих в книгах СССР: «крутого детектива» и «фантастики выживания». «Агента КФ», опционально, можно сравнить с советской версией «Стальной крысы», а вот «Подземелье ведьм», однозначно, с Язоном Дин Альтом, циклом про Пирр и, совсем немного, с кино-фэнтези меховых трусов со стальными мечами.
На самом деле оба произведения фактурны и кинематографичны, следовательно, совершенно не стоило удивляться экранизации хотя бы одного. Выбор пал именно на ту часть, где было вдосталь крутизны, поединков, неизвестных миров и даже обнаженки. По хорошей отечественной традиции, фильм снимали в… в Крыму, само собой.
Советское кино восьмидесятых, двигаясь совершенно против течения мирового кинематографа, не развивалось в сторону спецэффектов. Совсем, игнорируя все, происходящее в стане капиталистических врагов. Недостаток красоты и атмосферы догоняли чем могли. А могли, как ни странно, актерской школой и ее звездами. Пусть их и оказалось не так много. Зато, сами понимаете, какие…
Самого Брюса играл Жигунов, только-только входящий в зенит славы после дружининских «Гардемаринов». К роли Брюса, должного вступать в поединки с самыми настоящими варварами, Жигунов подошел ответственно. Не став профессионально-анаболическим культуристом, набрал физическую массу, постаравшись сделать мускулатуру рельефной и объемной.
Дмитрий Певцов, восходящая звезда постсоветского кино, в один год с Савелием Говорковым из «По прозвищу «Зверь», стал Октинхашем, коварным и жестоким вождем местного аналога викингов и гуннов. Певцов был небрит, волосат, корчил злостные рожи, играл лицом коварство и прочие отвратительные эмоции и, в финальном поединке, махал мечом не хуже Шварца в обоих Конанах.