Марина Левтова, отвечавшая за красоту амазонки Белогурочки, казалась рожденной для ее роли. И совершенно не раздражала репликами и диалогами, прекрасно смотрящимися на страницах книги и вдруг ставшими глупыми не меньше болгарских маори из «В поисках капитана Гранта» в фильме. Но Левтова была прекрасна, тонка, изящна и даже когда переигрывала – умиляла своими люто блестящими глазами.
Из тяжелой артиллерии фильм затащил Ясуловича, человека с грустным лицом советского кинематографа, Талашко, так здорово певшего на украинском в «Стариках…» Быкова и человека-харизму, лучший хриплый голос нашего детства, самого-пресамого ковбоя всех советских вестернов, Николая Караченцова.
Могли ли что-то пойти не так? Наверное, что нет, пожелай съемочная группа изучить огромный пласт боевиков и фантастики США и применив полученный опыт. Результат не поразил даже тогда, в детстве, несмотря на относительные жесткость, суровость и как-бы хардкор с эпичностью. В моменты, когда в кадре оказывался Караченцов, остальной актерской труппе явно становилось стыдно и они старались. Караченцов уходил на перерыв и назад возвращался веселый капустник, где даже появление злого и огромного Уша заканчивалось пародией на Тарзана, выполненной бездарно и глупо.
Я смотрел его в кинотеатре, чуть опоздав на начало сеанса, но застав все самое главное. Появившаяся в середине фильма огромная рыбина, смахивающая на акулу с параличом всей морды, заставила даже меня, мальчишку, сделать «рукалицо». Эта рыба не пугала, совсем. А самым красивым моментом фильма казалась ведьма, погибшая ближе к концу и оказавшаяся андроидом. Единственный повтор фильма в моей жизни поставил ее на один уровень с механически умирающим мастодонтом, странным птеродактилем и совершенно уеб… ужасно сделанным огромным пауком.
А вот две небольшие повести про Андрея Брюса, прочитанные намного позже, хороши и сейчас. И это, наверное, самое главное, раз гений Кира Булычева смог остаться собой даже в текущее настоящее.
Ниндзя
СССР и Перестройка, советское детство, боевики Голливуда в 80-ые, их критика, ностальгия и сарказм, единоборства, Азия и её загадки , уроки труда в школах, Хон Гиль Дон и Сё Косуги, да, вот такая вот подборка интересных фактов.
Майкл Дудикоф был так себе игрец лицом и вытягивал за счет пафоса, сурового взгляда и любви всего мира к людям в черных маскировочных халатах.
Сё Косуги играл хороших-плохих синоби в процентном соотношении пятьдесят на пятьдесят и не нашел себя даже в девяностых.
Хон Гиль Дон, парень с флейтой, легко перепрыгивал через немалое дерево, таскал фиолетовый пояс и мочил злобных ниндзя с красно-зелеными поясами и почти кедами.
Звездочки-сюрикены имел каждый уважающий себя пацан, также, как все необходимые фотографии на стенах своей комнаты, даже если делил ее, например, с сестрой.
Карате загоняли в подвал, оно не имело никакого отношения к ниндзя, но культовый фильм «Фанат», с молодым Серебряковым, освещался именно как «кино о советском ниндзя»
Мы были даже не молоды, мы были совершенно юны и все, показанное нам с видеокассет, воспринимали за чистую монету, искренне восторгаясь и желая ещё.
Ремарка: таким был весь мир, «железный занавес» трещал под напором то ли Перестройки, то ли происков ЦРУ с жидомасонами, то ли еще перед чем-то, а бизнес есть бизнес. С него оно все и началось.
У Гочи был старший брат Хвича. Их считали грузинами, хотя сами они, скорее всего, были абхазами, а их деловой хватки и наглости позавидовали бы евреи с Малой Арнаутской времен Ильфа с Петровым. В классе Гочи учился мой уличный, а уличный – это у деда с бабушкой, друг Лёха. Лёха снабжался фотками именно у Гочи, потом спонсируя, ну либо слегка зарабатывая, на нас с Есменом. Есмен прекратил этот бизнес сам, а мне нравилось тариться у Лёхи.
- Ниндзя!
И передо мной легла маленькая, зеленоватая, карточка с суровым японским воином, державшим короткий меч. Мы все давно знали о героических мужиках в черных балахонах, северо-корейский «Хон Гиль Дон» зашел на отлично, а видеосалоны с удовольствием крутили всем желающим все новые и новые ленты, сейчас наверняка попавшие бы в категорию «трэш». Но мы смотрели и нам заходило.
Майкл Дудикофф и его героический напарник-негр боролись против ниндзя, похищавших военное имущество, в первом «Американском ниндзя» еще придерживаясь какого-никакого, а приличия. Приличия закончились во втором, когда в специальном учебном центре для мужиков с мечами и звездочками ввели новую форму: красную, белую, синюю и какую-то еще. В чем была фишка этого калейдоскопа сейчас и не вспомнить, но даже тогда, году в девяностом, показалось «борщом».