— Ой, Алён! Представляешь, сначала обрадовалась даже, когда узнала про это. Ну, про эту Зою его! Думаю: «Господи, вот он и знак долгожданный». Подам на развод, пусть живёт со своей вертихвосткой. А потом…
Вспоминаю Левона, его виноватый, растерянный взгляд. И в этот момент понимаю, что боль от его новостей оказалась сильнее.
— Ты Левону ещё не сказала? — вопрошает подруга.
— Про что?
— Про развод.
— Нет, — усмехаюсь, — Зачем? Для него этот факт уже не имеет значения. Замужем я, или нет. Мы расстались.
— Это ты так решила! — стремится Алёнка меня поддержать, — А он нет! Вот увидишь, придёт.
— Как придёт, так и уйдёт, — говорю, откусив сырный ломтик, — Он с женой переспал!
— Вот скотина! — сокрушённо вздыхает подруга, — Как он мог?
Я бросаю в неё куском сыра:
— Алён, ну ты что, издеваешься? Мне же больно!
— Прости, дорогая, — берёт меня за руку, — Просто звучит так смешно.
Она улыбается.
— Мне не смешно, — я ворчу.
— Так, давай, — наливает вино по бокалам. Бутылка уже опустела на треть, — За что пьём?
— За всё хорошее, что осталось позади, — я, вздыхая, смотрю на вино, — А впереди у меня одинокая старость.
— Ой, ну всё! Началось! Прекращай! — возражает Алёна, — Мы тебе мужика найдём, покрасивше Левона. И побогаче Окунева. Ты у нас девушка в самом соку!
— Да, да, да, — отвечаю с унынием, — Разведёнка с прицепом.
— С каким прицепом? — щебечет подруга, — Севка вон твой уже взрослый. Гляди, скоро сам женится. А Сонька! Да такому прицепу кто угодно рад будет. Красотка, вся в мать!
— Да, сейчас очередь выстроится из мужиков, готовых взять меня в жёны, — в отличие от подруги я смотрю на жизнь здраво.
— А знаешь, может и к лучшему, что так всё сложилось, — мы пьём.
— Что именно? — хмыкаю.
— Ну, — продолжает подруга, — Наконец-то ты будешь свободна от всех обязательств. А с Левоном… Я, честно сказать, не верила в то, что вы будете вместе.
— Почему? — хмурю брови.
Алёнка, сняв свитер, оставшись в одной нижней маечке, машет рукой:
— Он поборник традиций! Грузин. Он и жену себе выбрал грузинку. А у них так не принято! Разводиться, брать в жёны другой национальности женщин.
— А! То есть брать в жёны не принято, а спать — это запросто? — поражаюсь я логике.
— Ну, ты видела эту Тамару? — распускает Алёнка ракушку из тёмных волос, пока я, следуя её примеру, снимаю мохеровый кардиган. Бросило в жар от вина, и охота раздеться.
— Нет, а ты? — тороплюсь уточнить.
— Нет, — пожимает плечами подруга, — Но уверена, что она красотою не блещет. Вот он и влюбился без памяти! В русскую. Светловолосую, стройную, яркую.
— Доступную, лучше скажи, — усмехаюсь, отпив из бокала.
— Не доступную, а обделённую! Это разные вещи. Он обделён был любовью, и ты. Ну, вы друг другу восполнили эту нехватку, — философски вещает подруга.
Я вспоминаю, как мы… восполняли друг другу нехватку любви. И внизу живота так предательски ноет! Как хочется, даже сейчас, нарушая зарок, снова отдаться такой первобытной, пылающей страсти. Какая была между нами все эти семь лет. Смогу ли сдержаться? Сдержать обещание больше его не впускать…
— Да, поигрались и хватит, — болтаю в бокале остатки вина, залпом выпив, даю свой бокал Лёньке, чтобы наполнить.
Это одно из Алёнкиных прозвищ. Забавно же? Лёнька — Алёна. Она и не против! Зовёт меня Туся. Ритуся. Мы знаем друг друга давненько. Ещё с института. Отучились, потом пригласила Алёну сюда, на работу, в отцовскую клинику. Она принимала мои роды, я принимала её. Так что, какие секреты? У нас друг от друга их нет!
— Ну, а что тебе дальше мешает с ним спать? — пожимает она плечами.
— Принципы, Лёнь, принципы! — я хватаю бокал, — Как представлю, во-первых, как он спал с женой. Во-вторых, что у них будет общий ребёнок.
Теперь все мечты о совместном разводе рассеялись в дым. Он скоро станет отцом, а я буду любовницей. Увести из семьи многодетного папу? Ну, нет! Чем же я в этом случае, лучше той Зои? Это та — беспринципная дрянь! А я тоже дрянь. Только с принципами.
В голове чуть шумит. И становится легче. Будто винные токи блокируют боль. Алёнка достала вторую бутылку, а я открываю плейлист на смартфоне. Теперь у нашего застолья есть музыкальный фон. И череду тостов сопровождает плаксивая песня Татьяны Булановой о том, что любовь не проходит.
«Проходит! Ещё как проходит», — досадливо думаю я. Вот наша с Окуневым, к примеру, прошла. И я отпускаю его, почти без сожаления. Почти без боли даю ему шанс — уходи…