Зоя сжимает край юбочки:
— Бывают обстоятельства непреодолимой силы. Когда нет выхода, кроме как…
— Кроме как, сделать аборт, — говорю я со вздохом.
— Аборт? — поднимает глаза на меня. В них читается лёгкий испуг, — А разве доктор не должен меня убеждать сохранить жизнь ребёнку?
«На больную мозоль давит, дрянь», — про себя раздражаюсь, — «Скажи мне ещё про пресловутую клятву Гиппократа».
Я сжимаю нагретую пальцами ручку. Перевожу на мерзавку тяжёлый, исполненный ярости, взгляд:
— Бывают обстоятельства непреодолимой силы, — повторяю её же слова.
Усмехается. Этот смешок, он едва ощутим. Но отчётливо бьёт по живому. Окунев, падла! Вот был бы ты здесь… Ну, я бы тебе и устроила.
— Я подумала, — решительно вскинувшись, произносит она, — Я буду рожать.
— Что ж, — отвечаю я, — Ваше право. Вот только, боюсь, что ребёнку придётся расти без отца.
«Я ли это говорю?», — потрясённо, я слушаю собственный голос. Спокойный, как будто скала! А внутри всё бушует. Да так, что рука с ручкой мелко дрожит. Да была б моя воля, я бы её заколола. Прям тут! Этой ручкой…
— У моего ребёнка будет отец, — отвечает она, — Самый лучший.
— Хорошая мысль! — усмехаюсь приветливо, — С этим вам лучше поторопиться. Мужчины такие наивные. Влюбится, будет чужого растить, сам не зная об этом.
По личику Зои скользит незаметная тень. Я решаю добить:
— Если вы рассчитываете на алименты, пожалуйста. Через тест ДНК. Вот только, признает ли Рома отцовство? Поверьте, милочка, у него и до вас, было много подобных нахлебниц! Все норовят влезть в карман.
— Он обещал развестись, — практически шепчет она. И бледнеет. Вот-вот потеряет сознание…
— Эй, ты чего? — я тянусь к ней, трясу за рукав, — Ты не вздумай мне тут, поняла?
Зоя дышит натужно, откинувшись на спинку. И губы бледнеют, и руки дрожат. Я, быстро вынув из ящичка ватку, макаю её в нашатырь.
— Вот, держи! — тычу в нос.
Зоя кривится, кашляет.
— Всё? Оклемалась?
В глазах её слёзы. То ли с нашатырём переборщила, то ли с нажимом…
— Простите меня, Маргарита, — роняет на всхлипе.
«Только этого мне не хватало», — рычу про себя. Позвонить ему прямо сейчас? И дать трубочку ей. Только вдруг… потеряет сознание?
— Послушайте, Зоя, — смотрю на часы, — У меня перерыв через пятнадцать минут. Здесь за углом неплохое кафе, «Базилик» называется. Вам не мешало бы перекусить! И обсудим наше… недоразумение. Вы мне расскажите, как было дело. Вместе примем решение, да?
Я, почти по-матерински заботливо, трогаю хрупкую девичью руку. Она удивлённо кивает:
— Спасибо.
— Ну, вот, — улыбаюсь, — Идите туда. Я сейчас подойду. Вы пока что меню посмотрите. Берите всё на свой вкус, я плачу, — поднимаюсь я из-за стола, на ходу принимаюсь расстёгивать пуговки на униформе.
— Хо-рошо, — Зоя тоже встаёт. И, одёрнув короткую юбочку, устремляется в сторону двери, — Тогда я… пойду?
— Вы идите, идите, — киваю я одобрительно.
И лишь когда дверь закрывается, трогаю лоб. Он весь в мокрой испарине. Так и простудиться недолго! Вытираю салфеткой подмышки и шею. Всё потное. Так перенервничать! В пору самой нюхать свой нашатырь.
К слову, нюхаю. Вынимаю из ящичка спящий гаджет. Нахожу переписку с Романом. Пишу ему:
«Милый, ты занят? Подъедь в «Базилик»! Это срочно!».
Он отвечает секунд через тридцать:
«Ты беременна? (смайлик)».
«Не я», — порываюсь ответить ему. Но решаю пока не вводить в заблуждение. Он сам должен узнать. Я устрою им очную ставку! Я хоть и врач, но сериалы смотрю регулярно.
«Скажешь тоже (смайлик). У меня обнаружили рак», — пишу, а сама держу пальцы крестиком.
Окунев тут же звонит. Беру трубку, и слышу тревожное:
— Что? Это правда, Марго?
— Пошутила, — вздыхаю.
— Ты дура совсем, или как? — удивляется он.
— У меня для тебя есть сюрприз, — говорю, — Приезжай!
Он вздыхает на том конце провода. Знаю — не смог, так бы сразу сказал! Значит, может:
— Окей. Через полчаса буду.
Я одобряю указанный срок. Нам с Зоей хватит полчасика, чтобы узнать друг друга получше. Пока мой родной, обожаемый муж, словно Бэтмен, спешит к нам на помощь.
Глава 2
Я была ровесницей Соньки, когда впервые увидела Рому. Он — на два года старше меня, старшеклассник, спортсмен, гордость школы. Кто бы сказал мне тогда, что я буду его женой, посмеялась бы! Где уж мне? Кроме прыщей, лишний вес. Кроме стеснения, комплексы! Наши папы дружили. А мамы общались, и часто, как сейчас говорят «тусили» парами. То на одной из квартир, то на другой. И меня, «потому, что я девочка», оставляли присматривать за малышнёй. У меня — младший брат, а у Ромки — сестрёнка. Сам же он уходил с пацанами гулять. А мне было обидно…