Потом он надолго пропал. Точнее, отцы разругались, на время. И встретились снова, когда умерла моя бабушка. Там, на похоронах, всё сложилось иначе. Мне было двадцать, ему — двадцать три.
— Ого! — только и сказал Окунев, увидев меня со спины.
Я — вся в чёрном. И волосы гладко зачёсаны. К этому возрасту сбросила лишнее, стала повыше. Кожа разгладилась, грудь подросла.
Он тоже подрос. Хотя, куда уж больше? Волосы вьются копной, зачесал их назад. На лице ровно стриженный ёжик щетины.
— А я познакомиться собирался, — сказал он, неловко кусая губу.
— Знакомы, — отрезала я, с холодной решимостью прошествовав мимо него.
После этих похорон как-то всё и срослось. Не сразу, конечно! Сперва мы встречались. Но оба знали как будто, что всё решено. Что нам предначертано быть вместе. Свадьбу играли пышную! Наши папы устроили «батл», кто кого переплюнет. У одного — своя клиника. Другой производит лекарства, владеет сетью аптек. Платье было дизайнерским. Торт, лимузин. И поездка на море.
Пожалела ли я? Не скажу! Наш брак был счастливым, по крайней мере, первые несколько лет. До тех пор, пока Ромка был верен. Пока он не взял руководство «Ленфарм» на себя. И, в то время как я разрывалась между вечно орущей Сонечкой и пятилетним Севкой, мой муж у себя в кабинете приходовал шлюх…
В «Базилике» снимаю одежду, повесив за дверью кафе, в небольшом закутке. В столовой клиники тоже неплохо готовят. Но разговаривать там, на глазах у коллег. Ну, уж нет! Выглянув из-за ширмы, я вижу её. Сидит спиной к выходу, смотрит в окно. Интересно, о чём она думает? И ведь не ушла!
Бросив взгляд на часы, выхожу. До приезда Окунева не так много времени. Так что, не будем терять ни минуты!
— Ну, что? Заказала уже? — уточняю, садясь.
Бросив сумочку возле себя, раскрываю меню.
Зоя краснеет, смущается:
— Нет. Я… Я наверно, не буду.
— Так! Не выдумывай! Давай поедим? На голодный желудок нервничать вредно. Потому и голова кружится, что ничего не ешь, — журю я её, словно дочку.
Пробегаюсь глазами по списку меню:
— Тебе рыбу полезно есть. Любишь рыбу?
Зоя тянет рукава своей кофточки. Уже так натянула, что не видно ладоней. Одни ноготки.
— Наверное… Да, — пожимает плечами.
«Особенно, окуней», — усмехаюсь уже про себя. Жаль, что в меню нет блюда из окуня. Ну, ничего! Скоро он сам, собственной персоной, нагрянет сюда. Вот же, будет умора!
Официант, подошедший к нам вовремя, принимает заказ у меня. Я беру: себе — суп-пюре из грибов, стейк под соусом. Ей — горбушу с пюре из картофеля. А ещё — облепиховый чай нам обеим.
— Ну, рассказывай! Как познакомились? — я кладу на колени салфетку, готовлюсь услышать рассказ.
Зоя смотрит затравлено. Точно, придумала? Ах ты, мелкая врушка! Вот я и раскрыла тебя. Сейчас начнёт сочинять небылицы про то, как он встретил её, гуляющей в парке. Подобрал обронённый ею томик стихов. Как они посмотрели друг другу в глаза, и влюбились…
— Я покупала лекарства для мамы в аптеке, — начинает она, глядя в стол.
«Неплохое начало», — киваю. Можно продолжить про маму, смертельно больную. Для которой мой Окунев раздобыл крайне редкий, и баснословно дорогой препарат.
— А там как раз лампы меняли, — продолжает она.
— Так, — с интересом, подперев рукой щёку, я слежу за сюжетом. Когда же появится он, наш герой?
Зоя, слегка усмехнувшись, словно вспомнила что-то, смотрит мимо меня, на окно.
— На меня лампа упала. Эта, как её? Люминесцентная. Прямо на голову! — она трогает лоб, — Вот тут даже ссадина была небольшая.
— Это хорошо, что небольшая, — хмурюсь я озабоченно.
— Ну, а Рома, он…, - улыбается Зоя. Улыбается так, словно видит его.
Я даже слежу за её взглядом. Уж, нет ли там мужа? Не приехал ли он раньше времени? Где-то, в глубинах сознания, прячется страх. А что, если правда? Вот сейчас он войдёт в эту дверь. Мерзавка подастся к нему. И они сольются в поцелуе. А я останусь сидеть, дура дурой! И чего затевала спектакль?
«Нет», — машу головой. Уж чего-чего, а этого Ромик себе не позволит. Целоваться со шлюхой у всех на виду. Не его амплуа! Он у нас — потихушник.
— Он как раз приезжал по каким-то делам, — продолжает она свой рассказ, — И увидел меня на полу.
— На полу? Даже так? Без сознания? — оживляюсь, желая услышать подробности. Была бы писателем, я бы уже настрочила роман «Похождения Окуня». На обложке должна быть рыбина. Пучеглазая, как и герой.