— Соня, — опять эта бесячая интонация, а сам Камарин нахмурился. — Что ты здесь делаешь?
Я вся подобралась, а затем услышала позади себя знакомые голоса. Коллеги один за другим выходили из столовой. Кто-то окликнул меня: Маша с Олесей звали покурить, но им наперерез бросился Петька. Видимо внял моему совету и включил режим мужика. За ними следом выбежали бухгалтерши, две экономистки и еще парочка специалистов нашего отдела.
И я вновь ощутила между лопаток эти взгляды. Нет, серьезно, пора было что-то делать.
— Котик! — рявкнула я.
Вздрогнули все: от охраны до Артура. Шагнув к мужу, закинула руки на плечи и заставила содрогнуться, хотя он продолжал стойко терпеть мои прикосновения. До кожи я старалась не дотрагиваться. Еще упадет в обморок и всю игру мне разрушит.
— Котик, ты помнишь про сегодняшний вечер? — захлопала я ресницами, облизывая губы и поддаваясь вперед. Испарина на лбу Камарина и бледный вид заставили немного поубавить пыл.
— Вечер? — повторил он эхом, а Гена шагнул ближе, наклоняясь и прислушиваясь. И ведь потом по всем отделам разнесет наш разговор.
— Котик, ты обещал зае ресторан, — мрачно изрекла я, наматывая его галстук на кулак и дергая на себя. Посмотрела прямо в глаза, увидев, как расширились зрачки Артура. Он крепко сжал челюсти, втягивая носом воздух.
— У тебя шизофрения обострилась? — зло шепнул он, наклоняясь сильнее. — Что за цирк устроила? И какой ресторан?
— «Небеса». С шампанским, свечами и итальянской кухней. Люблю пасту с морепродуктами и жить не могу без терамису,
Вранье, я ненавидела этот десерт. А от морепродуктов меня тошнило. Но в голову ничего умнее не пришло, тем более, сегодня в кабинете Эллочка стенала про дорогущий итальянский ресторан, куда ей не удалось попасть. Эта коза мне сводные таблицы зажала. Сейчас поди от злости позеленела и сопела позади.
— Соня, — закатил он глаза. — Давай я оплачу хорошего врача. Тебе точно нужна помощь. Нельзя быть настолько импульсивной в своих дей…
— Камарин, — я снова дернула его за галстук, заставляя наши носы соприкоснуться.
— Что? — затаил Артур дыхание и весь задрожал.
— Не беси меня. Я нервничаю и могу ненароком начать приставать. Давай, изобрази влюбленного кретина, иначе за себя не ручаюсь!
Геночка весь извелся. Мы разговаривали слишком тихо, поэтому он ничего не слышал. И хорошо, ведь Камарину пришлось взять себя в руки, досчитать до десяти резко обнять меня за талию. Бедный, я прямо всем телом чувствовала, как он содрогается в отвращении. Стало неприятно. Я настолько отвратительна или у Артура все так плохо?
Меня развернули спиной за плечи и Камарин подтолкнул к выходу, быстро пробежав взглядом по застывшим сотрудникам.
— Ресторан так ресторан, — легко и непринужденно ответил он, ведя на улицу. — Хоть куда, мой рыбонька.
— Заинька, — на автомате поправила я, как-то резко осознав глупость своего поведения. Даже покрасневшая от ярости Эллочка не вызывала больше восторга. Артур меня куда-то тащил, схватив за руку. Вдруг убивать?
— Крокодильчик, — парировал он, а я безуспешно и вяло задергалась, пытаясь освободиться. Куда там, Артур вцепился, как клещ, но сам же страдал от этого.
— Зеленький? — осторожно спросила я уже будучи у двери, на что мне последовал мрачный ответ:
— И дохленький.
Мысленно я представила свою кончину. Сейчас меня запихнут в машину большие суровые дядьки, потом отвезут на строительную площадку. Там прочитают короткий монолог, выстрелят в голову и закатают в бетон. Или просто закопают в лесополосе. И все потому, что Сонечка язык за зубами держать не умеет и немножечко истеричка.
— Артур Григорьевич, а как же встреча с «Артего»? — очухался Геночка, побежав за нами.
— Перенеси на три! — бросил резко Камарин, выходя на улицу со мной.
Стоило нам пересечь парковку и оказаться в машине, услужливо подогнанной охранной, Артур резко отпустил мою руку. Он передернул плечами, отсел подальше к окну и попросил у водителя влажные антибактериальные салфетки. Мне, прямо скажем, стало вдвойне неприятно.