— А теперь рассказывай, ненормальная, что за тараканы сегодня взяли штурвал в твоей голове, — протянул он, небрежно складывая использованные салфетки в специальный пакетик.
— У тебя в кармане пиджака мини пакеты для мусора и три вида антисептика. Это я-то странная и ненормальная? — вздохнула я, откидываясь на спинку, и услышала рядом смешок.
— Я не бросаюсь на людей ни с того ни с сего.
— Это был момент помутнения рассудка. Во всем виновата несвежая кукуруза в салате и магнитные буры, — буркнула я, ковыряя пуговицу на блузке.
Красивая. И ткань — настоящий красный шелк. Дашка всю плешь мне проела, выпрашивая поносить, хотя прекрасно знала, что я не дам. Самой жалко.
— Соня, — позвал меня Артур, отвлекая от пуговицы.
В полутьме салона с тонированными окнами, куда не проникал солнечный свет, он вдруг показался мне загадочным и манящим. А еще хотелось поныть. Сесть на коленочки и жаловаться, жаловаться, жаловаться. Дурацкая мысль, поскольку большие девочки не должны плакать. И уж тем более Артур не должен решать мои проблемы с взаимоотношениями с коллегами на работе, которые я не могу решить.
— У меня есть сорок минут, — Камарин постучал пальцем по часам на руке и ухмыльнулся. — Дам твоим тараканам десять минут на сбор и анализ информации, которые они предоставят мне на ознакомление.
— Десяти минут мало. Я планировала ныть и биться в истерике, минимум, час, — вздохнула я, прислоняясь лбом к стеклу, глядя на мелькающие здания, пока мы ехали.
— Что произошло?
— Устала я. Дай мне умереть от душевных страданий, — он тихо засмеялся, а потом вовсе захлебнулся от хохота. Повернув голову, я слушала его смех, а напряжение целой недели постепенно уходило.
— Ты совершенно чокнутая, — хмыкнул Артур, глядя на меня и успокаиваясь.
— Ничего. У нас это семейное, — пробормотала я, улыбаясь в ответ. Пофиг, не буду говорить ему. В конце концов, пора начать что-то делать.
— Мне уволить всю бухгалтерию? — поинтересовался Артур, заставив вскрикнуть от удивления.
— Нет!
— Экономистов?
— Еще чего, Эллочка мне до сих пор таблицы не принесла!
— Жаль, — цокнул он языком и разочарованно вздохнул. — А я искал повод сократить штат.
— Козел, — привычно повторила я, чувствуя себя в сотню раз лучше, чем несколько минут назад. — И я ненавижу тирамису с морепродуктами.
— Отлично, потому что я не собирался везти тебя в тот ресторан.
— Эй! Для приличия мог бы соврать, что сожалеешь!
— Вот еще. Тебе вообще пора пересмотреть питание. Будешь столько есть, умрешь от диабета и инсульта в сорок пять.
— Камарин! — рявкнула я, сжимая кулаки. Невозможный человек, которого убить мало.
— И спортом заняться. Ты же не молодеешь, все обвисает… — продолжал рассуждать Артур, сотрясаясь от хохота, пока я мысленно грозила ему карами небесными и снимала туфлю с ноги.
— Тебя никогда не найдут в бетоне, — прорычала я, замахиваясь своим оружием.
— Каком бетоне?
— В который я тебя сейчас закатаю!
Глава 11. Нравишься или… не нравишься?
— Соня! Ты опять забила сток своими волосами!
Я закатила глаза и сделала вид, будто ничего не слышу. С экрана на меня смотрел богоподобный Колин Ферт, признающийся в любви Элизабет Беннет. Он так трогательно заламывал руки, нервничал и ходил из угла в угол, что вопли истеричного Мистера Пропера меня волновали мало.
Подумаешь, забит слив ванной. Зачем делать из этого шекспировскую трагедию? Мир не рухнул, волосы не представляют угрозы для человечества. Но у Камарина на это свое мнение, которое он регулярно выражает недовольным бурчанием и тыканьем в клочки, собираемые после каждой водной процедуры.
Вот и сейчас Артур вошел в мою комнату, и дверь с грохотом ударилась о стену. Камарин стоял на пороге в ослепительно-белом противоэпидемическом костюме, а респиратор наполовину закрывал его лицо. В одной руке он держал средство для бережной чистки ванной без опасных добавок, в другой — спутанный клок моих волос. Несколько жалких темных волосинок.
Смех!
— Ты выглядишь, как сумасшедший, — прокомментировала я, задумчиво осматривая того с ног до головы.