— Расскажите мне, Маргарет. Расскажите мне, что вы чувствуете.
Глава 16
Последние слова
На третий день после того, как Маргарет перестала получать стероиды и внутривенную гидратацию, в пять часов вечера Энрике проводил наверх последнего посетителя. Диана, член группы поддержки онкобольных, строго говоря, не была подругой Маргарет, но Маргарет решила, что должна дать товарищу по борьбе возможность увидеть, с чем, возможно, ей самой придется столкнуться. Проводив гостью, Энрике сразу же вернулся в гостиную: став свидетелем разговора Маргарет с Дороти, он твердо решил уважать конфиденциальность ее прощальных встреч. Маргарет оставалось жить не больше пяти дней. Ее семья, ближайшие друзья и сыновья уже с ней попрощались. Этот вечер должен был стать первым, который они проведут только вдвоем с того момента, как она объявила Энрике, что хочет умереть как можно быстрее, насколько это возможно в рамках закона. Маргарет стала заметно слабее, ее гораздо сильнее клонило в сон, чем накануне; скоро она впадет в кому. Энрике расположился на диване, ожидая, когда уйдет Диана и наконец настанет его очередь.
Всю последнюю неделю он занимался тем, о чем его просила Маргарет, помогая ей пройти через болезненные прощания с родственниками и друзьями. За исключением одного момента, когда он не выдержал и вспылил, Маргарет ни разу не пришлось его жалеть. Энрике надеялся, что сумеет и впредь не показать, какой страх вызывает у него жизнь без нее. И, уж конечно, он надеялся не сказать ничего, что могло ее обидеть, хотя и думал, что, когда люди прощаются навсегда, возможно всякое. Что бы они ни сказали друг другу, это будет окончание той беседы, которая началась, когда ему был двадцать один год, и продолжалась, плохо или хорошо, до тех пор, пока ему не стукнуло пятьдесят. Энрике никак не мог проникнуть в тайну, как же им удалось вместе прожить жизнь, будучи такими непохожими по характеру и ожидая друг от друга абсолютно разных вещей. Но даже если не было надежды получить ответ на этот вопрос в последнем разговоре с женой, ему хотелось по крайней мере сказать, как много она для него значит, и услышать, что он значит для нее, потому что скоро он останется в одиночестве монологов.
Многое из того, что волновало его в эти последние дни, было успешно пройдено. Грегори и Макс попрощались с матерью. Оба прощания отражали суть отношений обоих сыновей с Маргарет: у каждого была с ней своя особая связь, да и опыт во время ее болезни у них оказался разным. Когда Маргарет поставили диагноз, Грегори было уже двадцать лет и он учился в университете. Окончив его годом позже, когда у матери была ремиссия, Грегори получил работу в журнале либеральной направленности в Вашингтоне. Всего за несколько месяцев он успел заявить о себе как о восходящей звезде политической журналистики. Став популярным блогером, он часто появлялся на радио и телевидении, так что гордые родители могли наблюдать его успех из больничной палаты Маргарет. Поскольку Грегори приходилось специально приезжать, чтобы навестить мать, практически все его визиты планировались заранее, и Маргарет могла подготовиться, постаравшись скрыть, насколько это возможно, наиболее разрушительные последствия болезни и мучительных процедур, которым она подвергалась, чтобы выжить. Дважды во время серьезных кризисов Грегори пришлось приехать в срочном порядке, и тогда он увидел мать уже без всяких прикрас: без парика, в больничной рубашке, трясущуюся в лихорадке или слишком обессиленную, чтобы, как раньше, поддерживать оживленную беседу; слишком опечаленную от мыслей, что ей не суждено увидеть, как ее первенец растолстеет и станет лысым и знаменитым. Грегори выглядел озадаченным, когда мать иногда резко обрывала разговор, но Энрике знал, почему она это делала. Чем меньше оставалось надежд на излечение, тем труднее ей становилось подолгу смотреть на сыновей, чтобы при этом ее яркие глаза не темнели от слез; она хотела избавить их хотя бы от того, что было в ее власти, — от собственного горя из-за расставания с ними.
Грег вел себя очень мужественно в этих двух чрезвычайных ситуациях, так же как и его брат Макс. Но поскольку Макс жил с родителями все то время, пока Маргарет болела, ему гораздо чаще приходилось выдерживать подобные и даже более тяжкие зрелища. Не меньше десяти раз, из-за внезапно вспыхнувшей инфекции или очередной беды с непроходимостью кишечника, Энрике приходилось среди ночи увозить Маргарет в отделение неотложной помощи, оставляя сына-подростка одного дома. Всякий раз Энрике либо оставлял записку, на случай, если Макс проснется, либо, если у сына еще горел свет, торопливо предупреждал его, стоя на пороге, либо просто уповал на то, что вернется домой раньше семи утра, когда его сына разбудит будильник. Пока Грегори учился в школе, у него была здоровая мать. На его счастье, а иногда, может, и наоборот, все внимание родителей в трудный период окончания школы и поступления в университет безраздельно принадлежало ему. Макс же в этот период был полностью лишен материнской заботы, да и отцовской, в общем-то, тоже.