Видя смущение Фила, Сэм захихикал. Маргарет тут же повернулась к нему:
— А как насчет тебя? Ты тоже говорил, что позвонишь, всякий раз, как со мной пересекался — на вечеринках у Минди, у Джоэла — говорил, а потом не звонил. Что случилось? Телефонный оператор заблокировал твой номер?
— Я… э-э… я… ну… я… — забормотал Сэм, но потом, когда все остальные расхохотались, нашел в себе силы ухмыльнуться. Преувеличенно серьезным тоном он добавил: — Я тебе позвоню, и мы это обсудим.
Раздался еще один взрыв смеха. Маргарет сияла, словно в этом с самого начала состоял ее план: оживить веселье, когда все уже начали выдыхаться.
— Нет-нет! — запротестовала она и, перекинув правую ногу через подлокотник кресла, приняла в точности такую же позу, как в гостях у Энрике. — Не звони! Что-то не так с нынешними мужчинами и женщинами! Они не пишут писем. Нужно вернуться к тому, как это было во времена Джейн Остен.
— Но письма будут задерживаться, теряться, начнется ужасная неразбериха, — возразила Лили.
— Что ж, это лучше, чем не дождаться телефонного звонка! — не согласилась Маргарет. — Может, это относится только к выпускникам Корнелла? — предположила она и, взглянув через стол на Энрике, обратилась к нему: — Может, проблема в этом?
Пыталась ли она таким образом предупредить его, чтобы он не давал напрасных обещаний звонить Пэм, если в действительности не намерен этого делать? Но разве она не сделала ситуацию еще более неловкой, высказав свою просьбу во всеуслышание? Энрике покосился на Пэм и обнаружил, что она уже не хмурится, а сияет от удовольствия: Маргарет удалось смутить молодых львов. Поблескивающие черные глазки Пэм выжидающе смотрели на Энрике.
Фил озвучил то, что чувствовал Энрике:
— Ну вот, теперь ты окончательно запудрила нам мозги. Что прикажешь делать? Звонить? Писать? Говорить, что мы не будем звонить? Говорить, что мы не позвоним, а напишем?
Вместо того чтобы сразу ответить, Маргарет, выгнувшись грациозно и соблазнительно, как кошка, потянулась за лежащими на столе сигаретами. Зажав в губах «Кэмел лайтс», она ждала, пока Фил зажжет для нее спичку, — к ужасу Энрике, эти двое напомнили ему богемных любовников из фильмов 30-х годов. Выпустив первый клуб дыма, Маргарет ответила:
— Вы должны сказать, что вы не будете звонить, — она сделала паузу для усиления драматического эффекта, — а потом все-таки позвонить!
Что Энрике и проделал, покидая поле боя раньше остальных мужчин. Он сказал Пэм: «Приятно было познакомиться» — и не стал ничего обещать. Затем подошел к хозяйке, которая оказалась столь щедрой и столь жестокой, что сочла его достаточно привлекательным для своей подруги, но недостаточно — для самой себя. Она стояла у двери, протягивая Энрике его тяжеленное армейское пальто, не переставая при этом язвительно перешучиваться с красавчиком Филом, который ходил за ней, как собака на поводке. Энрике не последовал совету своего друга Сэла поцеловать Маргарет в губы. Он протянул руку. Она пожала ее со слегка удивленным видом, словно не привыкла к такому ритуалу.
— Я не буду тебе звонить, — сказал Энрике. — Но спасибо за обед. Все было очень вкусно.
Откуда-то из-за его спины Лили пропела:
— Но все равно тебе придется написать благодарственную открытку.
— Ни в коем случае, — сказал Энрике, оборачиваясь и протягивая руку и ей. — Как-никак я — профессиональный писатель. Я не подойду к пишущей машинке, если мне за это не заплатят.
Проигнорировав его руку, Лили поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку, в то время как Маргарет парировала: