На колени Варенькины плюхнулся конверт, в котором лежала пара билетов до Калининграда, два паспорта. Паспорта были поддельные, а билеты настоящие.
Варенька их сама заказывала.
– А самое поганое – счета-то он обнулил. Наши счета.
– Что? – следует изобразить удивление. И возмущение. И страх. Варенька изобразит, она долго тренировалась.
– То, – передразнил Антошка. – А ты не глянула, да?
– Но… но это невозможно! Без меня, без… – Варенька замолчала, наткнувшись на снулый Антошкин взгляд. Ее буквально передернуло. Лучше бы он по-прежнему пьянствовал или кололся, тогда он по крайней мере на человека похож.
– Именно. Без тебя невозможно. А значит, что?
– Ничего! Он подделал. Или взятку дал. Он своими людьми оброс, и я говорила! Предупреждала!
– Предупреждала, – согласился Антошка. – Только все равно недоглядела.
Это вы проглядели, прохлопали и теперь виноватого ищете. Ищите.
Антошка, достав из кармана грязной жилетки ножик, принялся ковырять им ногти, вытаскивая синюю и красную стружку. Его глаза – рыбьи, снулые – пристально следили за Варенькой.
– Маринка. Она будет знать. Даже не так. Она не может не знать! С кем он сбежать собирался? С нею! Следовательно, что?
– Что?
– Следовательно, ради нее и затевался цирк. А где любовь до гроба, там и доверие…
Антошка выразительно хмыкнул и, сунув палец в рот, принялся обгрызать заусенцы. Зубы щелкали громко, как клещи. Щелк-щелк. Хрусть-хрусть. Пальчики в клещах. Кожу раздирают, мышцы рвут, косточки разгрызают.
Нет! Не думать. Не вспоминать. Раньше как-то спокойнее воспринималось.
А потому, что раньше ломали не Вареньке.
– Займись ею, слышишь? – она подскочила и ткнула Антошку в спину. – Хорошенько займись. Вытряхни из этой твари душу! Пусть рассказывает, где деньги. Слышишь меня?
Антошка кивнул.
Спросит. Ничего не узнает. И что тогда?
Тогда нужен будет виноватый. Надо спешить. Она ведь все спланировала, а значит, неудача невозможна. Всего-навсего ударить первой, а уже потом…
– Антошенька, а ты уверен, что деньги действительно ушли? Или тебе сказали, что они ушли?
Уже не слышит. Антошкин взгляд равнодушен, будто бы даже не на Вареньку устремлен. А куда? В угол? Пустая рама и рядом, закрепленный на самодельной подставке-треноге холст. Белый-белый, как снег…
…снег кружится, летает, летает. С лапы на лапу скачет, сбиваясь в комья легкого колючего пуха. Дунь на такой, и разлетится. Возьми в ладошку – растает, потечет ледяными ручейками под рукав.
И Варенька торопливо стряхивает уже некрасивый – смятый – снег с ладошек. Дышит часто, согревая покрасневшую кожу, и только когда в горле начинает колоть, лезет за перчатками.
Чуть дальше снег плавится, разбавляя темно-красные густые лужи до нарядного розового. Выбираясь из-под распластанного тела, ручейки торопились исчезнуть в чистых сугробах, наполняя их цветом.
– Пожалуйста, пожалуйста… – скулил человек, пытаясь отползти под покров еловых лап. Антошка, увлеченно разрисовывавший кровавыми узорами снег вокруг неподвижного тела, будто бы и не замечал, что вторая жертва вот-вот скроется.
Щелкнул затвор, хрустнула под ногой сухая ветка, и в следующий миг стало очень громко.
– Ну? – Антошка поднял голову. Нахмурился. – Ты чего?
– Ничего, – ответил тот-кого-нельзя-ослушаться, подбирая гильзы. – Хватит развлекаться. Уходим.
С веток, добавляя белой круговерти, взлетело воронье.
Шериф
Разговор, которого не было
Да, мистер Шеви, именно в тюрьме он первое убийство и совершил. И вот ведь как хитро получилось. Вроде бы все знали, что в нем Барроу повинен, но ничегошеньки не сделали. Будто ворожил кто. Что? Дьявол? Что-то слишком уж часто вы его поминать стали.
Ну да будь по-вашему, Дьявол так Дьявол. В другом дело. В том, что Барроу крепко этим убийством кому-то подсобил, если скоро на волю вышел. Кому? А как знать… убитый-то тоже сволочью был, и нашим, и вашим подсоблял, вертелся, что уж на сковородке. Вот и довертелся.
Но мы ж не о нем говорим, а о Клайде, которого выпустили под честное слово. Его и под честное слово! Вы можете себе такое представить?
И ненадолго его честности хватило. Тотчас пустился во все тяжкие, подружку свою подобрал, да только снова они недолго гуляли. Угнали машину, пытались стряхнуть полицию с хвоста, да с управлением не справились. Вот вам и «Чемпион». Да, да, мистер Шеви, я именно смеюсь. Самомнения-то у парочки хоть отбавляй, а вот чтоб по-настоящему умения, так нет.
Врезались они в дерево. Аккуратненько так въехали, что и машину в хлам, и сами едва уцелели. Клайд-то шустрый, мигом выскочил – и деру, чуял, что если заметут, то больше ему свободы не видать, а Бонни застряла.