– Она… она…
Ну же, что в голову приходит? Слушаться надо инстинктов. Если хочешь выжить. Хочет ли выжить Мариночка? Хочет.
– Она горячая! Как только в руках удержать. Но я держала недолго. Он отобрал.
– Отобрал, отобрал, – эхом отозвался ненормальный. – Олежка отобрал. А знак был… был… где доллар?
– Не знаю!
– Где?
– У… у Олега.
– Нет!
– Да!
Стоять на своем.
– Он никогда больше не позволял мне прикасаться к монете! Никогда, слышишь? И всегда с собой носил. В бумажнике.
– В бумажнике? Там пусто было. Украли! Сволочи. Кто? Ты? Нет. Знак был. Нет Клайда без Бонни. Нет Бонни без Клайда. Твой умер. Плохо… ты смешная. Жаль.
– Стой! Ты куда?! Погоди!
Но наверху уже никого не было.
Малыш Джонси
Разговор, которого не было
В одном месте мы никогда не задерживались надолго: слишком рискованно. Это была жизнь на бегу, без малейшего шанса на остановку. На бегу ели, на бегу и спали, сменяя друг друга за рулем. Когда одежда превращалась в дерьмо, мы сдавали ее в прачечную, а сами уезжали в другое место. За одеждой мы заскакивали как-нибудь потом, если, конечно, получалось. Если нет, то покупали себе новую. В магазины отправлялись всегда поодиночке. Мы с Клайдом сидели в машине где-нибудь в начале улицы, а Бонни выходила и покупала, что хотела. Бывало и так: Клайд заходил в магазин, а мы с Бонни его ждали.
Нет, проблем особых не случалось. Да и случись, мы были бы к ним готовы. А Клайд считал, что самое лучшее – это быть готовым, и постоянно это повторял. И пусть не у меня, но у него получалось. Я вам скажу так, Клайд Барроу был самый быстрый в действиях человек, которого я только знал. Жестокий? Ну… не знаю. Убивать он никогда не хотел, но уж если к стенке припирали, то стрелял без колебаний: ему хотелось сохранить свободу.
Еще он терпеть не мог, когда ему перечили. Он был главным, а не Бонни, как вы тут навыдумывали. Он все решал сам – что ограбить и как, когда задерживаться, а когда сматываться, бросая все к чертям. И единственный его советчик – серебряная монетка. Доллар. Из старых, моргановских. Красивый, да… наверное, он чего-то значил для Клайда, если тот его так берег, но лезть с вопросами – себе дороже. Я, да и остальные, кроме разве что Бонни, только и могли – смотреть издали, как монетка в пальцах Клайдовых мелькает, точно дразнится. И попробуй угадай, какой она стороной повернется…
Главное, что гадания те оказывались нам на руку.
Как-то в Теннеси мы планировали набег на текстильную фабрику. По ходу там намечалась недурная касса. Однако Клайд медлил-медлил, гонял монету, глядел и думал. А после сказал:
– Нет. Не уйдем.
Так оно и вышло. Ну в смысле, не ушли бы. Дождь случился, и придорожные-то канавы доверху водой заполнились, а поля развезло. И попробуй мы уйти наперерез, как обычно, то сели бы в грязь.
Что? Дело не в долларе, а в уме? Вам виднее, мистер писака, вам виднее… это ж вы ездили с Клайдом. Может, вы и про остальное знаете? Ах нет, тогда сидите и слушайте, пока я говорю.
Доллар тот… я точно не знаю, но сдается мне, что Метвин не только сдал Клайда, но и монету подменил. Он еще при мне поглядывал на нее нехорошо. Ну да точно вам не скажу, потому как сам не знаю.
Что еще сказать про Клайда. Да нормальным он был, не игрок, не наркоман, не алкоголик. Обыкновенный малый, который лишь хотел жить на свободе, а Бонни хотела находиться рядом с ним. Просто однажды он свернул не туда.
Хотя нет, страсти у Клайда все же имелись. Три: машины, оружие и Бонни. Если про машины я вам уже сказал, то про Бонни и оружие надо поподробнее. Начну, пожалуй, с оружия. Его у нас хватало.
Клайд всегда носил с собой обрез, спиленную винтовку 16-го калибра. Висела она на резиновой ленте, которую он соорудил из камеры шины и прикрепил к рукоятке. Карман пальто Клайд отрезал, так что дуло находилось на его бедре. Когда приходилось стрелять, обрез доставался легко, а со стороны пальто выглядело так, будто Клайд держит в кармане руку.
Но обрез – это так, игрушки. Имелось у нас и кое-что посерьезнее, ручной пулемет, который мы стырили с оружейного склада Национальной гвардии. Клайд отпилил часть дула и приварил к пулемету три обоймы – в результате получился магазин на пятьдесят шесть патронов. Мощная штуковина, я вам скажу! Еще имелись обычные ручные пулеметы и несколько пистолетов. Оно, конечно, нужное все, но прятать это хозяйство порой бывало затруднительно.
Зачем столько? Ну, во-первых, при нашей-то жизни всегда лучше иметь оружия с запасом, чтоб однажды не оказаться в ситуации, когда в тебя палят, а ты ответить не можешь. Во-вторых, Клайду нравилось быть крутым парнем. Оружие он всегда держал на расстоянии вытянутой руки – даже в постели или на полу у кровати, когда молился. Да, да, он молился. Дожидался, когда мы заснем, и становился на колени. Ни перед кем, но только перед Богом. Уж поверьте, ничего случайного, я это видел не раз. Думаю, Клайд молился за свою душу. А может, просил дать ему еще немного жизни. Он знал, что конец близко, но не собирался закончить свои дни за решеткой.