Она услышала голос Жозефы, окликающий ее, и только тогда обратила внимание, что за окном разразился настоящий ливень. Алисия выскользнула из комнаты, тихо притворив за собой дверь.
— Так вот ты где. Мистер Норман заждался тебя. Я отнесла холодные напитки в гостиную. — При виде красного сарафана, кокетливо облегающего ее фигуру, Жозефа вскинула брови и кивнула одобрительно. — Мистер Норман сказал, что я больше не понадоблюсь сегодня. Так что я пойду к себе, если только не промокну до костей!
Дождь лил как из ведра, барабаня по крыше, но Алисия знала, что ливень прекратится так же внезапно, как и начался, и восстановится ясная солнечная безоблачная погода. И в ее душе тоже поселятся покой и безмятежность, когда Норман уберется из ее жизни.
Поскорей бы. У нее почти не осталось душевных сил противостоять его воздействию.
В гостиной, как и на улице, царил сумрак: свинцовая туча, затянувшая небо, не пропускала дневной свет. Норман ждал ее у окна, наблюдая, как недавно еще смирные воды маленькой бухты дыбятся серой пеной, разбиваясь о берег.
Когда она вошла, он обернулся, смерив ее взглядом от макушки до босых ступней и обратно, при этом его дымчатые глаза вспыхнули, кожа на скулах натянулась. У Алисии неистово заколотилось сердце, соски невольно затвердели, натянув тонкий шелк.
Он не в состоянии скрыть своего влечения ко мне, со злорадным восторгом думала Алисия. И выбранный ею наряд — единственный способ отомстить ему за то, что ее тело по-прежнему жаждет его. И главное, ей это ничем не грозит, ведь он уезжает — она посмотрела на настенные часы — через пятнадцать минут!
Она может поиграть с огнем, не рискуя обжечься!
— Прежде чем ты раскроешь рот, Алисия, я хочу, чтобы ты усвоила одно, — хрипло заговорил Норман, словно выдавливая каждое слово. — Я в отличие от твоего отца не бегаю от ответственности. — Он налил джин в два высоких бокала и добавил в каждый терпкий домашний лимонад, приготовленный Жозефой. — Ты сказала, что я поверил Леону и потому бросил тебя. Так вот, знай: я женился бы на тебе, заботился бы о вас с ребенком невзирая ни на что.
Алисия шагнула вперед, принимая от Нормана протянутый бокал с холодным коктейлем. На что невзирая? На то, что она «домогалась» Леона?
Уточнить она не успела, поскольку Норман продолжал с ожесточением в голосе:
— Ты испугалась, что я поступлю с тобой так же, как твой отец обошелся с твоей матерью? Это толкнуло тебя на аборт? Собственный пример, участь нежеланного ребенка — единственная перспектива, которая тебе представлялась?
У Алисии болезненно сдавило горло. Чтобы она сознательно избавилась от своего дитя! Более жестокого обвинения Норман не мог бы выдвинуть. Оно страшнее, гораздо страшнее, чем его отвратительное заявление о том, что она крутила роман с отчимом. Тот абсурдный упрек она даже опровергать была не намерена.
Норман в ожидании ответа не сводил с нее пристального взгляда. Руки в карманах облегающих бежевых брюк, широкие плечи под черной тенниской словно окаменели.
Пусть подождет.
Алисия, пытаясь избавиться от спазма в горле, неторопливо отпила несколько глотков джина с лимонадом, осторожно опустила наполовину опустошенный бокал на стол с зеркальной поверхностью, стоявший перед одним из двух диванов, и, надменно вскинув подбородок, произнесла холодно:
— Для умного человека ты, надо признать, мыслишь весьма неадекватно. У меня был выкидыш, и есть люди, которые это подтвердят. — Она демонстративно посмотрела на настенные часы. — Тебе пора.
Все, с нее хватит. Больше она ничего не скажет. Говорить о ребенке, которого она потеряла, нет сил. Боль невыносимая — даже по прошествии стольких лет.
Алисия повернулась и пошла из гостиной.
— Повтори, что ты сказала, — остановил ее голос Нормана.
Сделав вид, будто не поняла его требования, выраженного отнюдь не в вежливой форме, она отчеканила:
— Тебе пора. Насколько я знаю, ты хотел успеть на самолет. Если не поторопишься, опоздаешь.
Она приказала ему уехать, оставить ее в покое, освободить от уз прошлого и испепеляющего животного магнетизма настоящего. Но Норман в два шага преодолел разделявшее их расстояние и спросил:
— Ты видела, что творится на море? Я бы и врагу не посоветовал пускаться сейчас в плавание. Это тебе не обычный ливень, который полил пять минут и прошел. Самый настоящий шторм.
Ни завывание ветра, ни громовой стук дождя — ничего этого она не слышала с тех пор, как ступила в гостиную. В ее мыслях и чувствах доминировал Норман, не оставивший в сознании места ни на что другое. И теперь он стоял настолько близко, что она видела рисунок его кожи, видела, как подрагивают длинные ресницы, прикрывая блеск глаз.